Алина Багазова - Аманда. Энергия Кольца

— Понятно, — осторожно ответила я, раздумывая, как бы невзначай выведать у него хоть намёк того, что же увидел он? — и узнал?

— Узнал, — улыбнулся он, — а ты? Что-нибудь для себя поняла?

Я почувствовала, как заливаюсь краской. Неопределённо пожав плечами, кивнула и развернулась.

— Пожалуй, пора идти.

— Конечно, — Мишель зашагал рядом, — ещё раз извиняюсь, что не предупредил заранее, просто времени не хватило.

Мы помолчали немного. А потом я решила сменить тему, потому что эта нам обоим не приносила удовольствия.

— Я тут заметила… в общем, Тёмные отличаются от Светлых особенно в одном: они придают значение внешнему имиджу, то есть тому, как они выглядят. Неужели, в реальности все они действительно так одеваются и красятся?

Мишель рассмеялся.

— Нет, конечно. Видишь ли, Манюш, тут можно очень просто изменить свою внешность, начиная с одежды и заканчивая физическими данными. Тёмные охотно используют эту возможность. Не кардинально, потому что на это требуется огромное количество энергии, но по мелочи…

— А почему Светлые не делают этого? Или делают? — я заинтересовалась не на шутку.

— Нет, и причина одна — приоритеты. Светлым и Тёмным изначально даются немного разные знания и возможности их использования. Если Светлые употребляют эти знания только на создание боевого образа, то Тёмные — в том числе и повседневной коррекции внешности в Школе.

— Ты сказал, что на это требуется энергия. А Алия говорила, что у Тёмных с этим сейчас проблемы. Не разумнее было бы высвободить это количество и пустить в дело, чем расходовать на поддержание внешнего имиджа? — недоумевала я.

— Не всё так просто. Смотри, в чём отличие: Светлые сначала не имеют нормальной возможности менять свой вид, потому что им изначально сложнее создавать боевой образ. Такова природа Светлых Воинов. А потом, когда определённые навыки приобретаются — им это уже становится не нужно. Меняется взгляд на вещи и приоритеты. А у Тёмных иначе: они сразу обретают возможность перемен и активно пользуются ею. Зато им и проще создавать имидж в бою.

— Но разве это справедливо? Что Тёмным проще.

— Они и тратят больше, потому что не ценят, — улыбнулся Мишель, — а потом, когда понимают ценность, уже не могут остановиться. Почти никто из носящих маски не в силах отказаться от сложившегося облика и стать самим собой, понимаешь?

— Да… Но, наверное, есть и среди Тёмных такие, для которых видимый облик — не главное?

— Есть, безусловно. Вольдемар — один из них. Кстати, у таких людей энергетический потенциал, как правило, на несколько порядков выше, чем у прочих, а выглядят они проще, непритязательнее. Стефан не дурак, он видит это и старается завербовать к себе побольше именно таких. Чтоб компенсировать прочую массу, что является для него просто пешками.

— Иногда и пешка побеждает короля, — усмехнулась я.

— Иногда, — согласился Мишель.

— Почему же он так запросто отдал Вольдемара, если парень представляет невероятную ценность?

— Смотри, Аманда, энергия — сила, так? А в бою не всегда сила определяет исход боя. Это аксиома. Если человек силён, но глуп — он может больше навредить, нежели помочь. А в ту ночь, когда Волька напал на наш Домик, он проявил глупость, поддался минутному порыву, эмоции возобладали над разумом, а для Тёмных это неприемлемо. В бою, для них по крайней мере, хитрость и холодный рассудок почти всегда — залог победы. А сила может черпаться откуда угодно. Даже из посторонних: тех, кто не участвует в самом процессе, а является неким аккумулятором, батарейкой. Стефан это всё понимает, как нельзя лучше. Но, конечно же, не только в этом причина…

— Есть что-то ещё?

— Да. И вот чтоб отвлечь наше внимание от чего-то ещё, Стефан и отдал нам Вольку.

К Домику мы подошли так внезапно, что не сразу заметили за разговором.

— Мишель, Аманда, скорее!! — помахала нам из двери Милена, — мы уже вас заждались!

— Идём, — засмеялись мы, поднимаясь по лестнице.

У двери Мишель остановился на секунду и шепнул:

— Сейчас тебя будут чествовать, крепись! — мы рассмеялись.

Ребята и вправду встретили меня, как героиню. Аж неловко стало. Словно вернулась из вражеских застенок. Конечно, истина в этом была немалая, но не настолько всё было страшно и мучительно, однако, разочаровывать их ожиданий я не стала. В красках живописала приём, оказанный мне Тёмными. Кто-то смеялся, кто-то поражался и даже возмущался, Тони обнимал за плечи и мне было тепло и надёжно. С жадностью ребята разузнавали подробности и детали устройства быта Тёмных. Дафна ахала, Шеннон хмурилась, Милена усмехалась, Остальные пожимали мне руки и выражали радость снова тут увидеть. Потом дружно ели горячие блины с клюквенным вареньем и необыкновенно душистым Бабушкиным чаем, а Мишель рассказал о том, что было здесь в моё отсутствие.

Когда они с Вольдемаром вернулись, Учитель просто оставил парня почти на весь день с ребятами. Все общались и вели себя с ним, как ни в чём не бывало: словно и не было вовсе его ухода, предательства, ночного нападения. Сначала парень в виде ответной реакции замкнулся в себе. Пару раз порывался, плюнув, вернуться в реальность, но сам же и останавливался в последний момент, видно было, как терзается. Но никто и виду не подал, что это так бросается в глаза. Далее Волька начал вести себя нарочно вызывающе, провоцируя других на конфликт. Опять же никто не отреагировал так, как ему хотелось. А на тренировке, наблюдая процесс ведения боя с Моделями, он вдруг не выдержал и опрометью кинулся в сторону.

Убежал недалеко, присел под деревом и, кажется, плакал. Потом вернулся, и опять никто не сказал ему о случившемся ни слова. Между собой ребята продолжали общаться с ним, как с действующим Светлым Воином. К вечеру Волька совсем притих, поник, однако, неловко улыбался временами и поддерживал разговоры на нейтральные темы, даже расспрашивал со скрытой жадностью о Карамуре. А Дафна заметила: всё было похоже на то, что Волька скучал по ним, по друзьям и обитателям Светлого Леса.

А вечером Мишель вернулся и с тёплым спокойствием сказал, что сейчас отправится за тобой, а от этих слов Волька заметно погрустнел, осознав, что ему предстоит уйти. Отчаянье промелькнуло на его лицо, однако он не возразил, только твёрдо спросил у Учителя, какой приговор ему вынесли? На что Мишель пожал плечами и ответил, что раз ребята к нему никаких претензий не имеют, то он тоже. А на «нет» и суда, как говорится, нет. На это Волька ничего не ответил, только хмуро посмотрел в сторону.

Ребята попрощались с бывшим соучеником тепло и легко, словно до завтра, что в конце концов болью отразилось в его глазах. Ожесточение же исчезло. Он ожидал чего угодно: враждебности, равнодушия, презрения, но только не тепла и радушия.