Андре Нортон - Волшебник Колдовского мира

— Положи это в поясную сумку, Кимок. Это тебе на дорогу. Не нарушай запрет Дагоны, не прикасайся даже к той пище, которая покажется тебе хорошо знакомой. А теперь надо отдохнуть. Кто знает, что предстоит нам завтра.

Я не знал, вернулся ли к нам Кофи. Но в ту ночь я спал плохо, меня не оставляла смутная тревога — будто поблизости таилось нечто, существующее за порогом моих ощущений. Ведало ли оно о моём присутствии и только ждало удобного момента, чтобы напасть? Думаю, мне было бы даже спокойнее, если бы я знал наверняка, что это так.

Орсия тоже почти не спала. Я слышал, как она ворочается, потом увидел слабую бледную вспышку и понял, что Орсия снова устанавливает с помощью жезла магическую защиту. Когда в наше убежище заглянул серый рассвет, мы уже встали и были готовы отправиться в путь. Орсия снова обмотала рог шарфом Каттеи.

— А где Кофи? — спросил я.

— Ждёт нас снаружи.

Выйдя, мы оказались в густом тумане. В зарослях тростника послышался всплеск, и Орсия ответила щебетаньем. Потом помолчала, прислушалась и повернулась ко мне:

— Башня впереди. Кофи говорит, путь к ней лежит вдали от воды. Башня заколдована, раньше в ней стоял гарнизон, но теперь он распущен, и Башня охраняется по-другому. Мы с Кофи можем проводить тебя до начала подъёма в гору, но дальше… — Она покачала головой. — Вода для мерфеев ещё важнее, чем для нас, а я на суше — всего лишь обуза. Но всё, что могу, я для тебя сделаю.

Впереди снова плеснул невидимый мерфей. Мы шли в таком густом тумане, что Орсия казалась лишь неясной тенью. До сих пор нас вёл проводник, но что если мне и потом, одному, придётся идти в таком тумане? Как я найду Башню?

— Разве я не говорила, что тебя поведёт твоё сердце и вот это? — Орсия подняла конец шарфа. — Подожди отчаиваться, посмотрим, что будет дальше.

Лоскита предрекала беду и смерть, связанные с Башней… Даже если мне удастся избежать третьего будущего, ждущего меня в Долине, то ведь оставались ещё два…

— Нет! — Эта мысль, вырвавшись у Орсии, столкнулась с моей. — Верь, что твоё будущее не предопределено, что ты можешь управлять судьбой. Послушай, если ты окажешься в безвыходном положении и поймёшь, что тебе не уклониться от будущего, которое ты увидел на песке у Лоскиты, тогда произнеси те слова, которые вызвали ответ. Худшее зло ты всё равно не навлечёшь, но кто знает, может быть, переломишь судьбу, если противопоставишь силе — силу. Это опасно, но бывают обстоятельства, когда приходится решаться на крайние средства.

В тумане я утратил ощущение времени. Судя по свету, был день, но давно ли мы покинули нору, я не мог сказать. Речка постепенно мельчала, из воды всё чаще выступали камни.

Орсия споткнулась об один из них.

— Здесь мы расстанемся, Кимок. Вот…

Она медленно развернула обмотанный вокруг жезла шарф и, выйдя из воды, села на камень. Её мысли внезапно закрылись для меня — наверное, она была поглощена колдовством, стараясь усилить магическую связь между шарфом и той, что прежде носила его. Шарф лежал у Орсии на коленях, поверх обтрёпанного зелёного шёлка покоились её руки, державшие рог, как горящую свечу. Орсия беззвучно шевелила губами, словно про себя произносила что-то нараспев.

Затем, наклонив рог, она подцепила острым концом шарф и протянула его мне.

— Я сделала, что могла. Думай о Катгее и запомни — о той Каттее, с которой ты был крепко-накрепко связан, пусть даже она и живёт теперь только в прошлом.

Я взял эту полоску шёлка — уже совсем не такого яркого, каким я нашёл его в каменном лесу, — собрал его в кулак и, сжав, попробовал сделать, как велела Орсия.

Где в прошлом была та Каттея, с которой Кайлан и я составляли неразрывное единство? Нет, не в Долине и не во время нашего бегства в Эскор, и не тогда, когда Она была у колдуний, а мы с Кайланом воевали на границе. Так, год за годом, я мысленным взором скользил в глубь прошлого, пока не достиг тех дней, когда мы, ещё совсем дети, жили в Эстфорде, и мать приехала с убитым видом: Симон Трегарт, наш отец, пропал, и никто не знал куда — разве что его взяло море.

Да, в те дни мы трое были едины, как никогда. Я извлёк из колодца памяти образ Каттеи, ещё не побывавшей в Обители Мудрейших, стремившихся воспитать её по своему образу и подобию.

Я не знал, насколько верно моё воспоминание, но в том, что такой она мне тогда казалась, я не сомневался. Я мысленно восстановил её образ со всей отчётливостью, на какую был способен. Та Каттея составляла третью часть неделимого целого, в единстве своём неизмеримо большего, чем любой из нас в отдельности. С ней я был связан неразрывными узами.

Шелковистая ткань, которую я сжимал в руке, казалось, начала сопротивляться давлению моих пальцев. Я разжал их, и она свилась жгутом; один его конец свесился вниз, жгут соскользнул на каменистый берег и пополз, как змейка, прочь.

Забыв обо всём, я бросился за ним и только позднее сообразил, что не попрощался с Орсией, а ведь я дажё не был уверен, смогу ли снова найти тот каменный выступ в протоке, возле которого оставил её. Но я твёрдо знал, что если позволю другим мыслям отвлечь меня от вызванного в памяти образа Каттеи, то лишусь своего проводника.

Не отрывая глаз от зелёного жгута, я карабкался по крутому берегу. Наверху туман начал рассеиваться. Я шёл через заросли обычных кустов и деревьев, обрамлявших проток. Но вскоре растительность стала редеть, а дальше пошла какая-то странная трава отталкивающего вида.

Я отрезал от куртки снизу две полосы, чтобы подвязать башмаки, и теперь полуобнажённое тело пробирала осенняя промозглость.

Шарф, извиваясь, полз вверх по склону; я старался не отставать. Пока подъём не затруднял дыхание. Я держал в руке меч, и время от времени поглядывал на него, проверяя, не появятся ли на нём угрожающие руны.

Рядом с Орсией я был невидимым, но теперь остался один, и чары, скрывавшие меня, рассеялись. Окружающая местность казалась совершенно пустынной, хотя в этом и было что-то неестественное и зловещее, словно мне позволили беспрепятственно войти в западню, чтобы потом захлопнуть её позади меня.

Я понимался всё выше, становилось всё холоднее, меня колотила дрожь. Каттея… Потеряв сестру, я как будто лишился руки, — словно часть меня отсекли, и я стал калекой.

Неожиданно меч вспыхнул алыми рунами. Сквозь последние обрывки тумана я увидел женскую фигуру. Та, кого я ищу! Она бежала мне навстречу! Но на мече руны…

— Брат! — она простёрла ко мне руки.

Однажды я уже видел другую Каттею — наваждение, которое чуть не обмануло меня в саду у колдуний.

Но может быть, это будущее, которое предвидела Лоскита? Не пролью ли я кровь сестры, если подниму меч на эту улыбающуюся девушку?