Дэйв Дункан - Обретение мудрости

Ннанджи покачал головой.

— Пока что я видел пятерых мужчин, шесть женщин, пять подростков и полдюжины детей. Похоже, это почти все. Я думаю, что они моряки — конечно, кроме Броты и Матарро — но я не слишком приглядывался к лицам.

— Да, милорд брат.

— Теперь — где они прячут ножи?

— Ножи? — Ннанджи встревожился еще больше.

Он осторожно окинул взглядом палубу. Уолли никогда не видел его столь обеспокоенным; вероятно, сухопутный воин начинал понимать, какой ловушкой может оказаться корабль. Через несколько минут он начал что-то бормотать, раскладывая свои рассуждения, словно карты:

— Эти ведра с песком… они же не выращивают овощи… для борьбы с огнем? Достаточно большие, чтобы на них сидеть, но мне их не поднять. Ты можешь. Почему бы не поставить для того, чтобы сидеть, ведра поменьше? — Он с надеждой посмотрел на Уолли.

— Молодец! Как видишь, думать не так уж и трудно, верно?

— У меня от этого голова разболелась. — Однако похвала его радовала.

— Наставник?

Уолли повернулся и встретился с серьезным взглядом Катанджи. Позади него беспокойно стоял новичок Матарро.

— Катанджи, давай сразу договоримся — я не твой наставник, если не считать той странной клятвы, которую принесли Ннанджи и я. Так что будем считать, что я твой наставник только в том случае, если рядом нет Ннанджи, хорошо?

— Да, милорд. — Катанджи угрюмо повернулся к брату.

Уолли встретился взглядом с Матарро и подмигнул. Мальчишка изумленно дернулся, а потом улыбнулся.

— Наставник, могу я снять свой меч? Мат'о говорит, что возьмет меня с собой наверх, на «воронье гнездо». Но с мечом наверх нельзя.

Ннанджи нахмурился, услышав, как Катанджи щеголяет морским жаргоном. Уолли мог догадаться о значениях слов, но сама необходимость догадываться говорила о том, что Шонсу никогда не заботился о том, чтобы выучить терминологию. Очевидно, для воина корабль был лишь удобным средством передвижения.

— Полагаю, он думает, что сухопутный житель не отважится подняться на эти… как называются эти поперечные штуки, ученик?

Катанджи бросил встревоженный взгляд на Уолли, словно говоря, что не нуждается в подобной помощи.

— Реи, милорд, — сказал Матарро.

— Тогда покажи ему! — искренне сказал Ннанджи. — Давай! Я подержу твой меч. Вероятно, он сможет найти тебе и набедренную повязку? В килте не слишком удобно лазать по мачтам.

Пораженный столь неожиданной снисходительностью, Катанджи поспешно расстегнул перевязь и подал ее Ннанджи, сбросил сапоги и убежал вместе с Матарро. Ннанджи снова перевел взгляд на Уолли.

Уолли одобрительно кивнул.

— Так от них будет больше пользы.

Ннанджи быстро учился.

— Какое-то время Уолли стоял, опершись спиной на планшир, и наблюдал за корабельной жизнью. Двое юношей играли в какую-то игру на крышке одного из люков, три женщины чистили овощи на другой. Очень тощий юный матрос начал драить палубу. Томияно и еще двое мужчин сидели в углу, скрестив ноги, и делали вид, что сплетают канат, однако большей частью они внимательно следили за гостями. Слышался смех, доносившийся со стороны рубки и сверху, где, видимо, забавлялись Катанджи и группа подростков, невидимые среди парусов. Солнце стояло высоко, было жарко. Хонакура куда-то исчез. Брота, словно красная гора, сидела у румпеля, беседуя с пожилой женщиной в коричневом платье. Движение по Реке возрастало, и это могло быть знаком того, что «Сапфир» приближается к Аусу. Или куда-нибудь еще.

Затем послышалось ошеломленное шипение Ннанджи. Из двери на полубаке появилась девушка в желтом бикини. Улыбаясь, она направилась в сторону воинов, не торопясь, так что они могли насладиться движениями ее бедер. При ней был меч.

Не просто женщины-воины, но еще и молодые, красивые и сексуальные?

— Как только мужчины могут с такими сражаться? — пробормотал Ннанджи. Уолли думал о том же самом.

— Тана! — прорычал Томияно и вскочил на ноги. Она обернулась и хмуро уставилась на него. Томияно подскочил к ней, преграждая ей путь. Он что-то сердито прошептал и попытался ее остановить, но она увильнула от него и пошла дальше.

Она быстро подошла к Уолли и приветствовала его, в то время как он, не веря своим глазам, смотрел на две метки в форме меча на ее безупречном лбу. У нее были лоснящиеся черные волосы и гладкая, кофейного цвета кожа — само совершенство, почти полностью открытое взору. Лицо ее было привлекательным, с классическими точеными чертами. Она была слишком молода и слишком стройна на его вкус — он предпочитал более обширные формы Джии; но у него возникла мысль о манекенщицах, и он с готовностью признал, что мало кто из мужчин смог бы устоять перед этой гибкой девушкой-воином. Ннанджи тяжело дышал.

Уолли ответил на приветствие и представил ученицу Тану своему названому брату. Томияно маячил позади, водя пальцем по лезвию кинжала.

Тана стояла, сложив руки и застенчиво опустив глаза под длинными ресницами, ожидая, когда высокопоставленный заговорит первым. Ннанджи вовсе не был тем, на кого она пыталась произвести впечатление. На какое-то мгновение Уолли утратил дар речи. Перекрещивающиеся ремни у нее на груди туго обтягивали легкую ткань, с выдающимся результатом, достойным созерцания.

Он с трудом отвел взгляд и глубоко вздохнул.

— Я уже наслаждаюсь путешествием на вашем прекрасном корабле, ученица. Твое общество многократно увеличивает мое наслаждение.

Она ухитрилась по-девичьи покраснеть и взмахнула ресницами.

— Ты оказываешь нам честь своим присутствием, милорд.

— Не уверен, что капитан с этим полностью согласен.

Тана скорчила недовольную гримасу и обернулась, глядя на Томияно — тот стоял, прислонившись к мачте, и все еще ощупывал лезвие.

— Прости грубость моего брата, милорд. Он никого не хотел обидеть.

Проклятье! Брат? Значит, эта стройная Тана была дочерью толстой Броты — невероятно! Между ними не было абсолютно никакого сходства.

Прежде чем Уолли смог придумать, что ответить, Тана сказала:

— Я вижу, у тебя замечательный меч, лорд Шонсу. Не будешь ли ты так любезен позволить мне взглянуть на него?

Прозвучавший в ее словах явный подтекст был не случаен. Уолли вытащил седьмой меч, показывая его ей. Вероятно, он ее по-настоящему не интересовал, но подобное оружие могло произвести впечатление на любого, и она была поражена, увидев мастерство Чиоксина. Он кивнул Ннанджи, который охотно пересказал легенду, пока она рассматривала громадный сапфир, эфес в форме грифона и узор на самом лезвии.