Наталия Малёваная - Игры богов

— Я сейчас тебе так станцую, что будешь отдыхать минут пять.

— Так не интересно, — Гермес подал мне письмо. — Как только я хочу повеселиться, ты биться собираешься. Даже тогда, на острове, не дала посмотреть. А тебе было так хорошо в мокрой одежде, все так …

— Что? — сердито спросил Зевс.

Гермес замолчал, поняв, что говорит уже лишнее и не для тех ушей.

— Стоп! Успокоились, — я стала между богами. — Еще не хватало, чтобы вы мне квартиру сожгли. Вам все равно, а мне ремонт.

Боги подарили мне два ярких взгляда, полных смеха.

— Ты, прочь на кухню, — сказала я Гермесу и, сосредоточившись, щелкнула пальцами. — Пирожные на столе.

Гермеса, как ветром сдуло.

— А, ты, — обратилась я к Зевсу. — Успокойся. И почему ты так рассердился? Ты же знаешь Гермеса, он никогда не отважится на что-то больше. Он только и умеет, что разговаривать о всяческой ерунде.

Зевс успокоился. Ох, какой ревнивый.

— И я не твоя собственность. Ты же не будешь наказывать каждого, кто на меня посмотрит?

— А таких много? — бог хитро прищурился.

— Ну, сначала, тебе нужно будет убить всех студентов и преподавателей мужского пола в университете, а потом половину города, — я улыбнулась, смотря в строгое лицо Зевса.

— Детальный список составь, — спокойно сказал бог.

— Я не твоя собственность, — сурово сказала я.

— Ты — моя любимая игрушка, — пошутил Зевс.

Я улыбнулась. На это прозвище я уже не обижалась.

— Все хватит. А то поджариться повторно я не хочу, — я поджала губы, притворяясь обиженной.

— Я не хотел, — виновато сказал Зевс.

— Все хорошо. Не нужно извиняться. Я сама себя поджарила бы за такие слова, если бы могла.

Из кухни послышался смех, а потом кашель. Гермес удавился пирожным.

— Нам все слышно, — сказала я, обращаясь к богу в кухне.

В ответ снова послышался кашель.

— А бог может, удавившись, умереть? — спросила я у Зевса.

— Не может, — сказал Зевс. — В особенности такой.

Мы рассмеялись.

— Мне тоже все слышно, — донеслось из кухни. — Пирожные закончились.

Ого! Вот это сладкоежка. Восемь пирожных!

— Держи еще! — я щелкнула пальцами, а подумав, еще раз щелкнула.

Из кухни послышался грохот.

— Натти! — закричал Гермес.

— Что ты сделала? — поинтересовался Зевс.

— Устроила ему дождь в виде торта, — моя улыбка была лукавой и недоброй.

Из кухни вышел Гермес, весь измазанный тортом.

— Спасибо, — недовольно сказал он, но облизав палец с кремом, улыбнулся и возвратился на кухню.

Я еще раз щелкнула пальцами. Снова послышался грохот и стон Гермеса.

— Натти…

Насмеявшись до слез и боли в животе, я вспомнила о письме.

— Почитаем? — спросила я Зевса, который едва сдерживал смех.

Я снова села на диван, и я распечатала письмо.

Привет, Натаниелла!

Извини, что тогда я уехал не простившись. Просто у меня возникли срочные дела, и была еще одна причина уехать. Эта причина — ты. Увидев тебя, в тот вечер, в театре, я понял, что для того чтобы быть рядом с тобой мне нужно быть не просто преподавателем в университете. Поэтому я уехал в другую страну, чтобы заработать себе достаток. И вот теперь я имею достаточно денег, чтобы возвратиться к тебе. Надеюсь ты уже бросила того выскочку богатея. Зевс или как там его? Он мне не понравился, он не подходит тебе. Я приеду через неделю, после отправления письма.

Я люблю тебя и на этот раз я не отступлю. Мы будем вместе. Ты должна быть только моей.

— ……! Что он себе думает? До него так и не дошло, что ли? Может мне его несколько раз ударить, чтобы лучше понял? — я рассердилась, недоумевая упрямству и недогадливости Александра, которую смело можно назвать тупостью. Так как лишь слепой, глухой и глупый не смог бы понять мои прямые отказы на свидание и старание поухаживать.

На мои слова из кухни снова послышался кашель.

— Я его убью, — холодно сказал Зевс. — Пусть только приедет.

— Нет. Это я его убью. В крайнем случае — покалечу. Тоже мне придумал: «Ты должна». Я никому ничего не должна. Я не никому не принадлежу, так как я не вещь.

Я порвала письмо на малюсенькие кусочки и успокоилась. Хорошая релаксация.

— Он приезжает послезавтра, — сказал Зевс. — Что будем делать?

— Ничего, — сказала я уже спокойно. — Будем демонстрировать ему свое равнодушие. Ведь, что он может сделать бессмертному богу и неуязвимой мне.

— Ну, настроение испортить, — ответил Зевс.

— Быстрее наоборот, если Натти угостит его «сладким дождем» как меня, — сказал Гермес, заходя в комнату.

Он был уже весь чистенький, от торта даже пятнышка не осталось.

— Будем все решать с Александром потом. Завтра у меня экзамен и я беспокоюсь об этом больше, — я взяла бумаги со стола и снова села возле Зевса. Он обнял меня.

— Ты скоро зачитаешь эти бумаги до дыр, — улыбнулся Зевс.

— Не зачитаю. Я хочу просчитать все до наименьшей детали. Это первый экзамен, который я буду вести как преподаватель, будет присутствовать комиссия. А если я что-то сделаю не так, то буду выглядеть глупенькой, — я снова начала нервничать.

— Не будешь, — уверенно сказал Зевс, целуя меня в щеку.

Зевс и Гермес включили себе телевизор, а я сосредоточилась на бумагах.

Глава 2

— Я не смогу.

Я с Зевсом ехали в его автомобиле в университет. А удобно так, нужен автомобиль, хлопнул в ладони и есть, не нужно — хлопнул в ладони и уже нет.

— Сможешь, — уверенно сказал бог.

— Нет, — я нервно перебирала пальцами ремешок сумки, пока не порвала его. Я закинула ненужную сумочку, в которой был только мобильный, ежедневник и шариковая ручка, на заднее сидение.

— Натти, у тебя все выйдет, — Зевс мне улыбнулся.

Его утешающие слова и улыбка не слишком меня успокаивали, но когда я переступила порог аудитории, мой страх, на чудо, исчез. Я была спокойна и уверена. Все мои переживания отлетели далеко, а мысли были чистыми и ясными.

Экзамен проходил, как и обычно, только теперь я не отвечала, а оценивала знания других. Студенты готовились отвечать.

— Смертный, что сидит за третьим рядом парт, прячет шпаргалку в рукаве рубашки и старается вытянуть ее, чтобы подсмотреть, — прозвучал голос Зевса в моей голове.

— Ты где? — мысленно спросила я.

— За тобой, — нежно сказал Зевс.

Меня кто-то погладил по спине. Я обернулась. Никого.

— В невидимку играешь?

— Да, — теперь Зевс коснулся моей щеки.