Наталья Васильева - Черная Книга Арды

— Я еще не говорил с тобой об этом… От начала ах'къалли не в силах покинуть мир. Для них Арта — ларец, от которого выброшен ключ: души их остаются в мире до его конца. Арта подобна Смертным-файар : пройдут тысячи тысяч лет, и ардэ, плоть мира, погибнет. Что будет с душами, заключенными в пределах мира? Смерть для файар — продолжение пути; они могут остаться в Арте — или уйти в иные миры, начать все заново… Они вольны выбирать. Не скованы предопределением.

— Значит, смерть — это благо?

— Нет — если нить жизни прервана до срока. Да — если Свободный сам выбирает Обновление. Ах'къалли тоже устают от жизни во времени; стареют — хотя и по-иному, чем Свободные… Смерть — это Исцеление для Старших и Обновление для Смертных. Смерть — это путь, в который ты можешь взять с собой только память; и то, что с тобой, — всегда с тобой, и то, что ты теряешь, — теряешь навсегда. Тот, кто ушел, не успев завершить начатого, может вернуться. Кто пожелает, сможет писать свою жизнь заново, с чистого листа, — голос Изначального звучал все глуше и тяжелее. — Жизнь файар не должна была быть так коротка; от начала они были подобны вам… Но душа не знает смерти, Оннэле. Душа не знает смерти…

Девушка нерешительно коснулась руки Изначального:

— Не надо больше, Тано. Не сегодня.

— Мысли не выбирают часа.

— В такой день… — Она улыбнулась. — Но мы ведь еще поговорим потом, правда?

— Хорошо… Ну, и кому же ты подаришь венок?

— Надо же сделать приятное Гортхауэру! А ты?

— Не знаю… — пожал плечами Изначальный.

Девушка задумалась.

— Мне кажется, — проговорила раздумчиво, — я знаю, кто ждет от тебя весеннего дара, Тано. Только… прости, этого я не скажу.

…Уже в сумерках она подошла к реке и, вздохнув, бережно опустила на воду венок из цветов-звезд.

Думала — хватит смелости отдать. Ему никто никогда не дарил венка… Смешно даже. Вот — не сумела. Даже подойти не смогла. Забилась в лес, как зверек какой… ох, как же глупо все вышло… Было бы красиво — белые цветы-звезды на черных волосах… и бояться было нечего, он, наверно, решил бы, что это просто — весенний дар… обрадовался бы… улыбнулся бы, наверно — а может, и венок бы ей подарил — отдал же Гортхауэр свой венок Оннэле…

Кто-то легко коснулся ее плеча. Она стремительно обернулась: лицо, неожиданно вспыхнувшее колдовской, невероятно беззащитной и завораживающей красотой, широко распахнутые сияющие глаза, полуоткрытые губы, с которых готово сорваться слово — имя…

И Гэлрэн умолк, прочитав это, несказанное. Озарившая ее лицо светлая удивленная улыбка погасла, уголки рта поползли вниз, а на глазах вдруг выступили непрошеные слезы.

Гэлрэн смотрел теперь мимо нее, на венок, покачивавшийся в черной заводи. Три звездных цветка — белоснежные, жемчужно мерцающие бутоны гэлемайо, ломкие звезды элленор, кружево гэллаис… и — темный можжевельник-тъирни, лучше всяких слов сказавший ему, для кого был сплетен этот венок.

Менестрель опустил голову, потом, шагнув к берегу, резким коротким движением швырнул свой венок в воду.

— Прости меня, — тихо сказал он.

Элхэ не ответила.

ЛААН ГЭЛЛОМЭ: Праздник Ирисов

от Пробуждения Эльфов год 478-й, июнь

Праздник Ирисов — середина лета. Здесь, на Севере, поздно наступает весна, и теплое время коротко. Праздник Ирисов приходится на пору белых ночей: три дня и три ночи — царствование Королевы Ирисов…

…Испуганный ребенок закрывает глаза, думая, что так можно спрятаться от того, что внушает страх; но она давно перестала быть ребенком, и — как закрыть глаза души? Видеть и ведать — и не отречешься от этого…

Кому стать последней Королевой Ирисов?

Сияющие глаза Гэлрэна:

— Элхэ, мы решили, Королева — ты!

На мгновение замерло сердце — ударило гулко, жаркая кровь прихлынула к щекам.

Потому что с той поры, как празднуется День Ирисов, Королева должна называть имя — Короля. Хотя и было так несколько раз: та, чье сердце свободно, называла Королем Учителя или его первого Ученика; может, никто и не подумает…

Решение пришло мгновенно, хотя ей показалось — прошла вечность:

— Нет, постойте! Я лучше придумала! — Она тихонечко рассмеялась, захлопала в ладоши. — Йолли!

Мягкие золотые локоны — предмет особой гордости девочки; глаза будут, наверно, черными — неуловимое ощущение, но сейчас, как у всех маленьких, ясно-серые. Йолли - стебелек, и детское имя — ей, тоненькой, как тростинка, — удивительно подходит. Упрек в глазах Гэлрэна тает: и правда, замечательно придумано!

Йолли со взрослой серьезностью принимает, словно драгоценный скипетр, золотисто-розовый рассветный ирис на длинном стебле. Элхэ почтительно ведет маленькую королеву к трону — резное дерево увито плющом и диким виноградом; Гэлрэн идет по другую сторону от Йолли, временами поглядывая на Элхэ.

Глаза девушки улыбаются, но голос серьезен и торжествен:

— Госпожа наша Йолли, светлая Королева Ирисов, назови нам имя своего Короля.

Йолли задумчиво морщит нос, потом светлеет лицом и, подняв цветочный жезл, указывает на…

«Ну, конечно. А, согласись, ты ведь и не ждала другого. Так?»

— Госпожа королева, — шепотом спрашивает Элхэ; золотые пушистые волосы девочки щекочут губы, — а почему — он?

Йолли смущается, смотрит искоса с затаенным недоверием в улыбающееся лицо девушки:

— Никому не скажешь?

Элхэ отрицательно качает головой.

— Наклонись поближе…

Та послушно наклоняется, и девочка жарко шепчет ей в самое ухо:

— Он дразниться не будет.

— А как дразнятся? — тоже шепотом спрашивает Элхэ.

Девочка чуть заметно краснеет:

— Йутти-йулли…

Элхэ с трудом сдерживает смех: горностаюшка-ласочка, вот ведь прозвали! Это наверняка Эйно придумал; острый язычок у мальчишки, похоже, от рождения. Не-ет, на три дня — никаких «йутти-йулли»: Королева есть Королева, и обращаться к ней нужно с должным почтением!

Праздник почти предписывает светлые одежды, поэтому в привычном черном очень немногие, из женщин — одна Элхэ. А Гэлрэн — в серебристо-зеленом, цвета полынных листьев. Словно вызов. В черном и нынешний Король Ирисов: только талию стягивает пояс, искусно вышитый причудливым узором из сверкающих искр драгоценных камней.

— Госпожа Королева… — низкий почтительный поклон.

Девочка склоняет голову, изо всех сил стараясь казаться серьезной и взрослой.

Праздник Ирисов — середина лета. Три дня и три ночи — царствование Королевы и Короля Ирисов. И любое желание Королевы — закон для всех.