Джон Мур - Срази и спаси!

— Полагаю, он всю ночь не смыкал глаз, Норвилл. Увидимся позже. А сейчас я провожу Аврору к папане.

— А, да! Какая трагедия — потерять супруга сразу же после свадьбы.

— Э… да. Увидимся позже. — Шарм вернулся к столу, за которым все еще собачились принцессы. — Нам пора к секретарю папани. Расписание у него плотное, и не мешает прийти пораньше.

Как по сигналу, обе девицы вытащили щетки для волос и потратили двадцать минут, чтобы привести в порядок прическу. Шарм вздохнул и съел парочку-другую канапе.

В конце концов две принцессы более или менее достигли боевой готовности, и Шарм повел их по длиннейшим коридорам, анфиладам и по парадной лестнице, которые вели к тронной зале. Они миновали лабиринт приемных, где ожидали толпы придворных, законоведов, дипломатов и негоциантов, они прошли сквозь строй секретарей и младших секретарей, пока через боковую дверь их не впустили в тронную залу.

В дальнем конце король совещался с несколькими вельможами.

— Добрый день, ваше высочество, — сказал дежурный герольд и справился со списком. — Принцесса Энн и принцесса Аврора?

— Эдди, может, обойдемся сегодня без этикета? Я доложу о них сам.

— Слушаюсь, государь.

Внезапно Аврора раздвинула их, встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть короля. Его лицо было повернуто в сторону от них, голова опущена. Видны были только седые волосы и закругляющаяся часть бороды. Аврора была само напряжение и подрагивала, точно борзая перед началом гонок. Потом король вдруг поднял голову и взглянул прямо на них.

— Прошу прощения, — сказал Шарм. — Аврора, вам придется подождать!

Но ее уже не было рядом с ним. На глазах всего пораженного двора юная принцесса растолкала стоявших впереди, промчалась мимо растерявшихся телохранителей и прыгнула королю на колени.

— Пупся! — вскричала она.

— Пупся? — повторил принц.

К чести короля Гаррисона, как бы ни был он занят (а король Иллирии всегда очень-очень занят), он обязательно выкраивал время, чтобы побеседовать с сыном наедине, если Шарм просил об этом настоятельно. В этот день он, вероятно, радовался, что стены замка сложены из камня, а дубовые двери отличаются толщиной, так как принц пребывал в великом возмущении и его голос гремел, отражаясь от потолка.

— Не могу поверить! Вся эта чушь, которой вы меня пичкали на тему, сколь важно оставаться незапятнанным девственником! О морали и добродетели, о защите моей репутации и уважении к непорочности девиц — и вдруг я узнаю, что двадцать лет назад вы тискали блондинок по кустам!

— Все родители совершали поступки, от которых строго предостерегают своих детей, — невозмутимо ответил король. — Как иначе могли бы они знать, что их дети ни в коем случае не должны совершать такие же поступки.

— И теперь вы намерены жениться…

— Ну, мы с ней как-никак помолвлены.

— … на девочке, которая моложе вас на двадцать пять лет!

— Авроре тридцать семь.

— Но она же двадцать лет провела во сне!

— Ты спишь по восемь часов в сутки, — указал король. — Но из этого ведь не следует, что тебе двенадцать лет.

— Ну, ладно, ладно! — взвыл принц. — Будь по-вашему! Но у меня сегодня свидание на всю катушку, и я не желаю, чтобы на меня набрасывались с ханжескими нравоучениями. Так что держитесь от меня подальше! — И он выбежал вон, хлопнув дверью.

Впрочем, до этой конфронтации осталось несколько часов. А в тот момент принц просто онемел от изумления вместе со всем двором при виде того, как Аврора прыгнула на колени королю и осыпала его лицо поцелуями.

— Аврора? — спросил король.

— Пупся!

— Я думал, ты умерла!

— Я думала, ты умер!

— В тот вечер ребята увезли меня в город на мальчишник. И мы только утром, пошатываясь, добрались до замка. Попробовали пролезть сквозь изгородь… Честное слово, Аврора, старались изо всех сил. Два моих шафера погибли на шипах. Но в конце концов нам пришлось отступить.

— И тогда ты захватил мое королевство.

— Э… я хранил его для тебя.

— Но ты же думал, что я умерла?

— Подумал я это только после того, как королевство было захва… э… стало протекторатом. И ведь так решил мой отец, а не я.

— Не важно! — Аврора вновь принялась целовать его. — Когда мы поженимся, это же будет НАШЕ королевство.

Король колебался не более секунды — ровно столько, чтобы скользнуть взглядом по изящной фигурке половозрелой девочки в его объятиях.

— Ну конечно, — произнес он чуть охрипшим голосом. — Милая, все эти годы я не переставал любить тебя.

Аврора откинулась и посмотрела на короля, прищурив глаза.

— Но ведь ты женился?

— Только из политических соображений! — убедительно ответил король. — Долг монарха. Но я ее никогда не любил.

— Да неужели? — пробурчал принц.

— Аврора, ты светоч моей жизни. Когда я потерял тебя, будто тучи заволокли солнце, и с тех пор я жил в вечном сумраке. Сегодня впервые тучи рассеялись, и сияние твоего…

— Ну будет, будет! — Принцесса прижала пальчик к его губам. — Не впадай в красноречие, Пупся, ты в нем не силен. Я верю, верю тебе.

— Дорогая, пожалуйста, не называй меня Пупсей при посторонних.

— Прости, Гаррисон. Ты правда хочешь жениться на мне?

— Конечно, любимая.

— И иметь детей?

— Как можно скорее.

— Или даже еще скорее, — сказала Аврора и снова его поцеловала. — Поговорим об этом потом.

Для всех придворных, незнакомых с историей спящей принцессы и сутью наложенного на нее заклятия, это была минута полнейшей растерянности. Тем не менее они догадывались, что произошло нечто невероятное и что поднят вопрос о свадьбе.

Они немедленно двинулись поздравлять короля, представляться принцессе и еще всячески заискивать перед королевской четой. Только Шарм и Энн оставались за пределами толпы. Шарм все еще пытался разобраться в вихре чувств, поднятом открытиями последних минут. Энн просто прислонилась к стене и смотрела на Аврору взвешивающим взглядом.

— Хм-м-м-м! — протянула она.

— По-моему, с Мандельбаумом что-то неладно, — сказал Венделл. — Я спросил его, нашел ли он нужные грибы, а он говорит: «Какие такие грибы?» Будто понятия не имел, о чем я.

Шарм рассеянно пожал плечами и заложил руки за голову. Он сидел на банкетке в кабинете отцовского личного секретаря, вытянув ноги, заложив один сапог за другой. Взгляд его был сосредоточен на потолке, а лоб задумчиво нахмурен. Энн в молчании сидела на краю письменного стола.

— Я принес все принадлежности для боя на палках, — продолжал Венделл, — и стеганые куртки захватил. Подумал, что вам следует предохраниться, раз вы давно не упражнялись на палках.