Larka - Волки

Эх, неумехи… Попадались ло Эрику такие среди знакомых или даже новобранцев в сотне — коим хоть кол на голове теши. Вроде силушкой и здоровьем боги да родители не обидели — а телок телком. Вернее, дурак дураком. Или пень пнём — тут уж кому как понятнее. Объяснишь да научишь, вроде понимают — а заставишь сделать, так глаза б на это не глядели…

Шмяк!

Усатый сыскарь всё-таки успел вжать скобу. Но поздно, поздно — уже когда змеёй выскользнувшая из-под одеяла рука ло Эрика отбила оружие в сторону. И примерно в этот же момент со здоровяка Ларса куда только и девалась неуклюжесть деревенского увальня. Его кулачище чуть ли не со свистом описал короткую дугу и пришёл в соприкосновение с макушкой второго, едва успевшего что-то осознать коронного.

— Учишь вас, учишь — а всё без толку! — назидательно произнёс ло Эрик прямо в ошалевшие глаза крысёнка. — Арбалет оттого и называется дальнобойным оружием, что не стоит им в брюхо тыкать… особенно мне.

А затем с нескрываемым удовольствием, кулаком зацедил усатому в тощую харю, отправляя того в полёт прямо вместе с неподъёмным деревенским табуретом — как раз в направлении отнюдь не гостеприимных объятий Ларса. Тот первым делом охлопал и проверил добычу на предмет всяких смертоносных штучек под одеждой (а то как же — учены горьким опытом, учены), пару раз беззлобно двинул под рёбра, когда жертва опрометчиво вздумала трепыхаться. Ногой отшвырнул в угол кинжал да несколько подозрительных даже на вид пузырьков тёмного стекла — и продолжил свой досмотр. Однако тут на лице парня нарисовалось нешуточное удивление.

— Хм, а ведь это баба, Эрик, — и, хотя руки его привычно вязали на пленнике… на пленнице узлы в нужных местах, на рыжей и после стрижки ставшей отчего-то совсем мальчишеской физиономии его объявилось эдакое смущение.

Сказать, что ло Эрик удивился — это значит ничего не сказать. Но тем не менее, не мешкая вылезя из постели, он озаботился не одеждой. Наоборот, он первым делом скользнул к поверженному Ларсом второму коронному… да нет, тут всё кончено. Как только вообще голову сыскарю в грудную клетку не вмяло…

— Тебе бы забойщиком работать, рыжий, — уже влезая в брюки, вздохнул он и неодобрительно покачал головой. — Ударом голого кулака скот бить — даже Денер так не умеет.

Затем он потрогал торчащий из бревенчатой стены у изголовья арбалетный болт. Попытался вытащить, да куда там — без клещей никак.

— Да не люблю я эту шушеру просто, — беззаботно отозвался Ларс, присматриваясь к лицу жертвы.

Ухватился было пальцами за усы, тут же отвесил звонкую оплеуху вздумавшей кусаться дамочке. Затем дёрнул — и с коротким ой и лёгким треском накладное украшение оказалось в его руке.

— Интересно, чем клеила? — задумчиво пробормотал парень. Зачем-то принюхался, поморщился и отшвырнул усы в сторону.

Пригляделся к тёмным, почти чёрным волосам, дёрнул хорошенько — но девица лишь сдавленно засипела, ибо Ларс бесцеремонно придерживал ту пятернёй за горло.

— Хм-м, а патлы свои… — неизвестно, к чему бы рыжий присмотрелся ещё, но ло Эрик уже влез в брюки и даже затянул немного шнуровку на новой, но пришедшейся почти впору рубахе.

Он шагнул ближе, ухватился за отвороты воротника коронной сыщицы — и дёрнул в стороны-вниз, безжалостно раздирая надвое чёрный бархатный камзол. Некоторое время скептически наблюдал открывшуюся картину, не обращая ровным счётом никакого внимания на извивающуюся в лапищах Ларса жертву, ни на её пылающее лицо. Затем небрежно сорвал плотно перевязывавшую грудь ленту. Странно… несмотря ни на что, дамочка молчит…

— А симпатичные малышки, — улыбнулся он при виде двух свежих и весьма аппетитных полушарий.

Затем подумал немного, и деловито поинтересовался у Ларса:

— Денер где?

Тот нехотя оторвал взгляд от естественных женских украшений и хмыкнул.

— Да побежал к девчонкам, в храм. Сказал — как свистнете по-особому, они сразу подпалят село с той стороны. А мы с этой…

— Правильно. Потом отходим недалеко в лес и режем всё, что из горящей деревни вылезет, — лорд одобрительно кивнул, отпуская одежду пленницы.

Не впервой, дамы и господа, не впервой. Пусть это звучит жестоко и цинично — но ведь, пусть лучше погибают враги, чем мы? А если уходить и отрываться, то концы надо зачищать, да на совесть — так, чтобы покойники потом не смогли рассказать даже ушлым и дотошным магикам, кто тут поработал. И куда потом ушёл.

— Не мы придумали войну, не мы творили этот мир, — философски заключил он словами древнего мудреца, наблюдая как Ларс, ничуть не разомлев от вида и близости женских прелестей, деловито сорвал с пленницы сиротливо болтающийся меж них на шнурке амулет. Полез за пазуху, достал свой, сравнил — и присвистнул.

В самом деле — стеклянная капелька с чаровным содержимым оказалась как бы не лучше Ларсовой собственной.

— Хм-м, дамочка, интересно — кто же ты такая? — хмыкнул ло Эрик, пытаясь припомнить, в какую же сумму ему обошлась покупка талисманов для парней. Точно он так и не вспомнил — лишь то, что едва наскрёб нужное, не трогая золота, вывезенного ещё из замка. Но что стоили они куда дороже драгоценных побрякушек с камушками, обретающихся у ювелира по соседству, это уж точно…

Поскольку женщина, на левой скуле и вокруг глаза коей наливался великолепный лиловый синяк, по-прежнему хранила презрительное молчание, молодой человек пожал плечами. А ведь, пожалуй, стоит и поспешать… посему он опустил амулет в карман и наклонился к ней.

— Теперь слушай, и очень внимательно. Мы и раньше не очень-то в наших горах слыхивали про гуманизм, а на войне за полтора года и вовсе подзабыли. Ты знаешь ответы на многие вопросы, мучающие меня… и ты мне их сообщишь. Даже если очень не хочешь.

Дамочка трепыхнулась под тяжёлой ладонью Ларса, обожгла взглядом чёрных глаз — но открыть упрямо, до побеления стиснутые губы и не подумала.

— Жаль. Я думал, мы договоримся, — вздохнул ло Эрик, распрямляясь, и плечи его слегка поникли. Ну не любил он дела, которые неизбежно следуют за таким вот самонадеянным молчанием дураков или дурочек…

— Короче, — рассуждал он вслух. — Посылать за Денером не стоит, хоть он и умеет в несколько мгновений выпотрошить человека, как хорошая хозяйка курицу…

Ларс тут же осклабился и пальцем изобразил на теле жертвы — как пойдёт разрез.

— Или рыбу, мой лорд.

Ло Эрик огорчённо кивнул.

— Или рыбу. Но есть и другой способ разговорить даже защищённого сильнейшими заклятьями магика — раскалённой докрасна кочерёжкой да поглубже, поглубже в интересное место. Знаешь, милочка, после такой процедуры самые убеждённые молчуны и молчуньи показывают просто чудеса красноречия да словоохотливости.