Оксана Демченко - NZ

История шестая

Все лучшее — людям

Хорошо иметь домик в деревне. Утром вы встаете лениво. Домик вас будит, угощает и приветливо распахивает дверь, провожая на прогулку. За вами след в след топает роскошная, как Клеопатра после дополнительного тюнинга, подруга. Пялится на вас и думает очень нескромно: быть или не быть подругой, а то варианты все в наличии. Из соседних домов выходят и любезно вам улыбаются Хусс и Шосс, не братья, но, как ни присматривайся, по мне — начисто близнецы. Оба рады, потому что однажды я улечу. Они верят в лучшее. Я тоже верю. Иначе свихнусь от сельской тоски.

Я не хотела тут гостить! Я обещала отбыть сразу после памятной тусовки по поводу имперского договора.

Но Кит смотался в полчаса до габа и обратно, пнул пацана из люка наружу… и медленно растворился в воздухе. Всем кораблем, только Гюль осталась на месте миража. Я сперва не поняла подвоха. До вечера ждала, когда же наш домик с привидением кэфа закрепится на прежнем месте. То есть я думала: он тут, но никак не выпьет нужный проявитель… Но, увы мне, не сбылось. Зато Хусс пришел за закате, ежась от холода, проводил меня и Гюль, заселил в соседний дом. Объяснил, что с кораблями кэфов такое бывает. Они летают-летают, быстрее и ловчее сказок о себе самих. Потом вдруг р-раз — и ныряют в неведомые недра универсума.

Так что наш Кит — он и правда кит. Он здесь на время, а где-то там он вдыхает свое топливо, которое ему нужно, как мне — воздух. Полет до габа в полчаса подистощил Кита, и он ушел на дозаправку раньше, чем сам планировал. А что? Я не в обиде. Мы устроены, метаболизм не возражает против работы систем, тяготение тоже отрегулировано костюмом. Имперцы отвалили, все прочие послы тоже. Безопасно. Умереть на этой планете можно только от скуки.

Два дня я спасалась от напасти. Допрашивала воспитанника. Он прятался, но мы с Гюль хорошо играем в партизан, лучше, чем бывший имперский тальф. Кстати, на первом же допросе гаденыш — а как еще звать воспитанника гадов наших ходячих? — раскололся. Тальф — это ранг, примерно соответствует понятию курсант. Наш имперский суворовец дома был на хорошем счету и готовился с раннего детства стать шпионом. Ну, не всем же быть врачами или барменами. В империи шпионаж престижен. Первое задание мальчику дали сложное, но ведь он был отличник. Его отвезли, куда надо, и там потеряли так ловко, что на империю не указывало ничто. Пацан обжился, стырил небольшой шлюп и стал удирать от местной инспекции с тем расчетом, чтобы его пожалели состарившиеся и рефлекторно добрые йорфы.

Хусс и пожалел. Пригрел змееныша. Мальчик в змеевнике сошел за своего. Потому что тварь бесхребетная — это я сказала, но тут в допрос вмешался Хусс. Гаденыш ревел в три ручья, а старый змей его протелепал и опять пожалел.

— Ты знал, что он у вас шпионит? — приперла я и этого.

— Догадывался, — поморщился Хусс. — Не важно. Он был всю жизнь без тепла. Это ужасно. Это убивает даже взрослых.

— Ага, вас и раскатали в тонкий блинчик.

— Он осознал, — строго заверил себя и нас Хусс.

Пацан зарыдал еще горше, прямо бензин, а не слезы: жги — и душа твоя выгорит до тла от жалости. Но я железобетонная к таким фокусам. Еще два дня была, да. Потом и мне стало придурка жаль. Он так хотел быть лучшим. Он всю жизнь пробивался и ловчил. Он, правда, привык к своим йорфам-воспитателям. Но кладку все же сдал, куда было велено. Хотел откупиться и вернуться. Первое не прошло, а второе сочли дивным поводом для выдвижения официального обвинения в предательстве.

— Вы сами не знали, что здесь есть кладка?

— Мы забыли, — виновато и неубедительно смутился Хусс. — Кэфы ушли так давно… мы не знали, что в наших архивах именуется «резерв». Империя провела анализ баз габ-системы, кто-то из служащих высокого ранга дал доступ. Габы имеют самый полный архив по старым документам расы кэф. Там нашлось упоминание о резерве. Не только нашем, упоминались несколько старых рас, и даже древние. Все полагали запись легендой. Империя усомнилась и оказалась права.

На том и закончилась веселуха с допросами. Пацан меня боится и называет сун-тай, то есть примерно — допросный генералиссимус. Говорит, я так его позорю, что лучше бы лупила и прижигала кислотой. В итоге бедняжечку-гаденыша от меня, изуверки, эвакуировали на другой материк. Теперь каждое утро я гуляю в компании Гюль. Потом ем — и опять гуляю, одна, если сбегу от телепатки. А потом в партизан играют все местные, пока меня не найдут. Ужас.

Спасение пришло, откуда и не ждали. То есть из моей головы, конечно.

Когда однажды утром Гюль расстегнула вторую пуговку, я дернулась, напряглась — и прорубила выход, как царь Пётр окно в Европу. Лбом с размаху об дверь. Ровно так я бросилась к Хуссу в дом. С порога заорала:

— Подари мне имперский катер, чтоб глаза мои не видели тебя и всю вашу дачную планету уже сегодня!

— С-сс, — выпустил пар голый по пояс змей, пережив нашествие. — Сима, как же мы сами не догадались избавиться от тебя так запросто?

Шикарно он смотрится. Немного чешуйчатый, с хорошим рельефом мышц, узор от шеи до пояса похож на сплошную татуировку, непрерывно меняющую оттенок и сам узор. Я довольно долго и невежливо пялилась. Он терпел и вроде даже был собою доволен.

— Прощай, старый змей. — Наконец выдавила я, вдруг раздумав улетать. Они же беззубые, а ну кто опять полезет? Я шмыгнула носом и мысленно напомнила себе про Гюль и её пуговки. — Как только улечу, начну скучать и даже, может, напишу тебе.

— Прощай, — с нескрываемым облегчением улыбнулся он. — Не пиши сразу. Мы разучились жить… так резво. Но если что, нас не сложно дозваться. И мы еще не окончательно забыли, что такое яд.

— Ой-ой. Не убедил. Но гаденыша вашего берегите. Он слабенький.

— Он вырастет и будет хорошим человеком, — уверенно сказал Хусс.

Я кивнула. Зачем спорить со старшими? Это невежливо.

К полудню мне подогнали имперский катер, тот самый, в котором собирались отправить сюда пацана. Кит, как и в прошлый раз, катер забрал с собой и сбросил перед посадкой. Йорфы малость поискали на орбите ненужное — и нашли. Наспех почистили, заново раскрасили в цвета габ-службы. Расторопные они, когда от меня есть шанс избавиться.

Гюль сразу нырнула в люк и захватила рубку. Я постояла в шлюзе, делая вид, что солнце слепит и от него глаза слезятся.

— Чтоб вам меня никогда больше не увидеть, — с чувством сказала я.

— Спокойного полета, — отозвались древние дачники.

Хусс мне помахал. Лети мол, не засть перспективу, ты обещала. С тем мы и стартовали.

Я осмотрела каюту — одна она, что не особенно здорово. Нашла ларчик с безделушками, цепочками и подвесками. Молча подарили, по-змеиному. Еще нашла пластину. Подключила к системе в своих мозгах и своем же костюме. Полный архив расы по вымершим растениям. Целая глава про утраченные виды галактики Дрюккель. Сотни три изображений кай-цветка, схемы всякие, куча разного. Я настроилась и после некоторой возни с инструкциями метнула посылочку на имя габариуса Чаппы. Может, обрадуется.