Валерий Самохин - Турнир

Расставание с наемниками Пустоши получилось менее трогательным, но куда более продолжительным. Каждый считал своим долгом пропустить кружку-другую с героем вечера или вручить какую-нибудь безделушку в подарок. Бородатый воин со шрамом преподнес в дар клинок из дымчатой стали, при виде которого не удержалась от восторженного визга обычно невозмутимая Энея.

– Это с выигрыша, – ухмыляясь, пояснил бородач. – Я на тебе, парень, заработал столько, сколько не в каждый удачный год случается.

– Из железа Древних ковано, – со знанием дела покрутив в руках меч, вынесла заключение Вика. – Вам повезло, повелитель! Таких клинков не так уж и много осталось.

Вовка, обеспокоено косясь одним глазом в сторону трактирных служек, упаковывающих в переметную суму копченую телячью ляжку, отстранено кивнул головой. Братва как-то подарила ему очень даже неплохую зоновскую финку с наборной ручкой из разноцветной кожи. Но этот клинок был несравненно лучше. Видно зеки у Древних другие были.

Недолгие сборы подошли к концу. Весь походный скарб уместился на двух низкорослых лошадках; четверка тонконогих скакунов, нетерпеливо всхрапывая, поджидала наездников.

– В путь, повелитель? – вопросительно изогнула бровь Энея.

– Трогаем, – согласно кивнул в ответ Вовка.

Три изящные фигурки синхронно взлетели в седло. Четвертая взбиралась с подобающей статусу неспешностью, кряхтя и с матюками. На недоумевающие взоры спутниц она, то бишь фигура, внимания не обращала.

"Шею отпусти, – меланхолично посоветовал Зануда. – Бедная скотинка уже хрипеть начала, сдохнет через минуту". Вовка послушно выпрямился в седле, мимоходом хлопнув испугано вздрогнувшее животное, и с гордым видом огляделся вокруг. Солнышко светило, птички щебетали, небольшая группа вчерашних собутыльников подозрительно молчала. В общем, перрон трогался, все ждали гудка паровоза.

– Провожающих просим покинуть вагоны! – гнусавым голосом толкнул прощальную речь Вовка, радостно хрюкнул собственной шутке и подал единственно знакомую лошадиную команду: – Вира помалу!

К закату солнца, пройдя около тридцати верст, стали на привал. Классическая марафонская дистанция для лыжника. Было чем гордиться. У прекрасных спутниц на этот счет имелось другое мнение, но вслух они его не высказывали, а Вовка и не спрашивал. Занят был. Воевал. Комары на полянке, где планировался ночлег, уродились на славу – со стрекозу размером. А может и поболее. Вовка яростно махал руками, поминая всю Цириусову кровососную родню, пока Вика не извлекла из аптекарской котомки пучок едко пахучей травы. Злобно жужжащая насекомая орда исчезла бесследно.

Пока Вовка игрался в войнушку, костер разгорелся, котелок закипел и над поляной полились ароматные запахи.

– Молодцы, девчонки! – не удержался от похвалы несколько ошеломленный такой расторопностью предводитель. Ненасытная утроба, лишь по крайнему недоразумению величаемая просто желудком, радостно булькнула в унисон восхищенной реплике.

– Мы старались, повелитель! – скромно потупив глазки, ответила за всех Инка.

– А это зачем? – Вовка повел взглядом в сторону пульсирующих голубоватым сиянием камней. Пять кристаллов по периметру стоянки образовали звезду, где центром был пылающий костер.

– Здесь зверья лютого полно и нечисти разной, – беспечно, словно речь шла о чем-то обыденном, пояснила Энея. – Сторожевики неплохо от них охраняют.

Инка и Вика обменялись удивленными взглядами. Все-таки странный у них повелитель, элементарных вещей не знает. И в седле сидит, словно собака на ограде. Но не дело давших вассальную клятву обсуждать своего сюзерена. Переглянулись девы-воительницы и забыли.

На черном бархате бездонного неба голубыми светлячками замерцали далекие звезды. Три луны с ленивой грацией разлеглись на мягких перинах ночных облаков. Костер догорал. Инка, опустившись на колени, уложила в ряд несколько картофелин и присыпала их горячими углями. Поздний ужин поспеет еще не скоро. Валькирия повернулась к Вовке:

– Повелитель! – мелодичный голосок журчал робко и просяще. – Вы не могли бы показать нам свое мастерство? Схватка в Пустоши была слишком скоротечной, и мы не успели насладиться вашим умением.

Вика и Энея хором поддержали подругу. Вовка пожал плечами. Отчего бы и не показать, тем паче просьба исходит из столь прелестных уст. По поводу внезапно приобретенного умения он особо не заморачивался. Все попаданцы из читаных им фэнтезийных романов получали в дар и не такое, так что ничего удивительного он в этом не видел.

Плавным движением вытащив узкий меч из ножен, Вовка скользнул к трем тоненьким осинкам на краю поляны. Выбрав левое деревце в качестве первой жертвы, он устойчивей расставил ноги, чуть откинув корпус назад, и сделал широкий замах. Клинок со свистом рассек лесную прохладу ночи. Осинка вздрогнула зеленой вершинкой. Изумленные воительницы с распахнутыми глазами и открытыми ртами наблюдали за невиданной в этом мире техникой владения мечом.

– У нас дровосек в деревне был… – первой, как и положено командиру, пришла в себя Энея. – С топором ему равных не было во всей округе. Но как напьется, хватается за меч… – она сокрушенно покачала головой. – Так у него намного лучше получалось, у дровосека-то селянского.

После долгой паузы Инка неуверенно заявила:

– Не иначе, могучий чародей заклятие на него наложил. С Карающими бился, что настоятель И-Сай, а здесь… – не закончив фразу, она горестно махнула рукой.

– Не действуют на него заклинания, – неожиданно возразила Вика. В малой звезде валькирий она была самой восприимчивой к магии. – Инквизиция пустила по следу заклятие поиска по крови. Щупальца волшбы скользят по повелителю и не чувствуют его, словно он не существует… – в задумчивости прикусив губу, она призналась, не скрывая растерянности: – Я с таким сталкиваюсь впервые. Да и не слышала о подобном никогда.

Тем временем боевой азарт мечника сошел на нет. От левой осинки остался лишь пенек, средняя сиротливо белела щепой уполовиненного ствола. Вовка яростно заскреб в затылке. Ему не было нужды сравнивать сегодняшнее умение со вчерашней схваткой – опытный спортсмен почувствует различие и без этого. Правильная техника любого боевого искусства всегда красива и по-балетному плавна, пластична в своей стремительности. Это аксиома. Любое неверное, неумелое движение всегда рваное и неточное. Бывший биатлонист и боксер почувствовал это моментально. Безошибочным женским чутьем уловили смущение своего сюзерена и воительницы.

– Повелитель! – прервав неловкую паузу, Инка вскочила с колен и приподняла крышку котелка. – Ужин поспел, извольте отведать.