Ирина Бондарь - Последний дракон Паутины

Женщина хитро сощурила глаза.

— Хочешь сказать, что мне даже удастся затащить тебя на бал-маскарад к его величеству через пару дней?

К его величеству? Да бегом побегу.

— Да, и я даже запаслась парочкой неприлично соблазнительных платьев именно для этой цели, — мы хихикаем, вспоминая, с каким трудом Софии удалось вывести меня на один великосветский раут в прошлый раз, когда я нашла время между заданиями посетить ее. Этикет очень мешает жить, как и назойливые кавалеры, которым толком нельзя по морде надавать за приставания и сальные комплименты. В принципе, я к этому относилась спокойно, но в тот раз бал пришелся на…довольно нервный и эмоциональный ежемесячный период в жизни каждой женщины…так что кавалер был выведен в беседку, но вместо поцелуев при луне получил коленом по достоинствам и кулачком в шелковой перчатке в глаз.

Втечение двух дней до бала мы с Софией наобщались всласть. Я рассказывала ей о своих похождениях, опуская особо болезненные и кровавые подробности, о чудесах, виденных в том или ином мире. Она поведала о последних достойных внимания поклонниках и придворных интригах. Потом мы по сложившейся традиции облачились в траурные платья, сорвали в оранжерее по ветке пурпурных иласов и отправились в дальнюю часть резиденции, где среди цветущих белых деревьев находился небольшой холмик с черным надгробным камнем. Там была похоронена единственная дочь Софии, Айленилль.

София, графиня Лиддарская, наняла боевого мага Академии четыре года назад для того, чтобы найти похищенную дочь. По рассмотрении заявки, комиссия во главе с ректором отрядили на это задание меня. Айленилль Лиддарская была похищена во время путешествия группой наемников, служивших одному из лордов западных земель Ольмии, по совместительству маньяком и убийцей. Все это я узнала позже.

Муж Софии погиб за несколько лет до смерти княжны, два сына отбыли служить в соседние миры, раз в несколько лет присылая скупые записки о том, что живы-здоровы. О сыновьях София говорила неохотно: они были рождены от первого брака, который был заключен по расчету, и полностью пошли в папу-интригана, отравленного в результате одной из интриг собственным помощником.

Ауры кровных родственников имеют определенное сходство, поэтому тот, кто знает, на что смотреть, всегда сможет определить степень родства. Я прочесала полконтинента, двигаясь по маршруту княжны вслед за остаточными следами ее ауры, прежде чем нашлись какие-то зацепки. Так я и вышла на Эйрика Кровавого, который похитил прекрасную княжну. Не расскажу, скольких трудов и магических усилий я потратила для того, чтобы попасть во владения лорда-маньяка, и скольких его людей я убила для достижения своей цели. Но когда я увидела прикованную к каменному полу изможденную, почти обескровленную, зверски измученную девушку, я озверела. Эйрик умирал очень долго и очень страшно. И я не жалею ни о чем. Намного позже София поведала мне о том, что в секретных подвалах его дворца нашли более двух десятков трупов молодых аристократок, магически сохраняемых в состоянии «свежести». Его долго подозревали, просто ни у кого не было доказательств.

Я вернулась телепортом в резиденцию князей Лиддарских, перепачканная в крови Эйрика, Айленилль и своей собственной, представ перед графиней воплощением кровавого духа мести. Передав умирающую с рук на руки матери, я свалилась от потери крови и сил, провалявшись в беспамятстве и восстановительной коме почти неделю. Девушку уже нельзя было спасти: от полученных внутренних повреждений она угасла на исходе следующего дня. Но мать хотя бы получила возможность попрощаться с любимой дочерью. А после того, как я очнулась, она пришла ко мне с молчаливой признательностью и объявила, что официально удочерила меня. Сказать, что я была в шоке — значит ничего не сказать. София объяснила это тем, что я вернула ей пропавшую дочь, часть души которой обязательно останется связанной со спасительницей. Мы долго беседовали о наших жизнях, молчали о потерях, и в конце моего выздоровления между нами возникла прочная связь, которую никак нельзя объяснить словами. И я действительно стала для нее приемной дочерью, ниточкой к потерянной навсегда Айленниль. Так получилось, что в одном из бесконечных миров Паутины у меня все же была семья. И каждый раз, посещая приемную мать в Ольмии, я возлагала с ней кроваво-красные цветы иласов у надгробного камня Айленилль.

Мы вышли из отделанного золотом экипажа, кутаясь в струящиеся накидки. Бал-маскарад, проводимый ежегодно его величеством Юлионом Четвертым собирал в королевской резиденции самых блистательных аристократов мира. Не буду напоминать о скандале, который разразился, когда княгиня Лиддарская решила удочерить никому неизвестную магичку из чужого мира, но в конце концов, его величество сделал скидку на горечь от потери настоящей дочери и официально признал меня княжной. Большое ему спасибо, хе-хе.

Аккуратно подобрав юбки темно-синего платья, выгодно подчеркивающего золотистый цвет кожи и светлые локоны, как бы случайно выбившиеся из прически на затылке, я последовала за Софией. Синяя с золотом полумаска скрывала большую часть лица, закрепленная на волосах сапфировыми шпильками. Мы словно два духа — ночи и дня — смешались с толпой аристократов: на княгине был матовый молочного цвета наряд, талию подчеркивал корсет с широкой орехово-золотистой полосой.

Я шла следом за Софией, здороваясь с некоторыми гостями вместе с ней, отвечая банальностями на банальности, внимая комплиментам. Все присутствующие были в масках, чутьем находя в ярком скоплении народа смутно знакомые фигуры. Его величество сидел на троне на возвышении, движение гостей было направлено таким образом, что в определенный момент мы обязательно оказались бы перед его королевским взором.

— Сир, прием просто великолепен, — голос Софии журчал подобно хрустальному ручейку.

Монарх благосклонно взирал на склонившихся в поклоне женщин.

— Княгиня, боюсь ошибиться, но неужели прекрасная молодая дама, в сопровождении которой мы имеем честь вас видеть, это княжна Аррлея Лиддарская?

Она самая, дорогое величество. Та, на которую вам в прошлый раз нажаловался подлец лорд Майрон, получивший в беседке коленом.

— Вы правы, ваше величество, Аррлея вновь прибыла в Ольмию не далее, как два дня назад. И не могла упустить случая посетить большой королевский бал-маскарад, чтобы выразить вам свое почтение.

— Ваше величество, чудесный вечер! — подхватываю я медоточивую речь приемной матери. Тут Юлион удивленно глядит нам за спины.