Галина Гончарова - Работа словно праздник (СИ)

— Для вас — кана Адалан. Мне не по чину такая фамильярность с высокородным.

— Лейри,  ты дашь мне объясниться?

— Зачем? Вы вчера все изумительно объяснили моему отцу, — Лейри не была знатной дамой. Но сейчас дала бы сто очков вперед любой ташри.

— Вчера…

— я присутствовала при вашем разговоре,  лойрио.

Лиассио вздрогнул. Но не сдался.

— Лей…

Сделал два шага вперед, протянул руку,  Лейри отпрянула… Лиассио не хотел ничего дурного,  это так. просто схватить,  обнять,  поцеловать — известно же,  что когда включаются инстинкты — отключаются мозги. Но…

— Лойрио, хватать будете рабынь и у себя дома.

Таши словно соткался из воздуха между Лиассио и Лейри.

— Отойди.

Лиассио был на голову выше, в полтора раза шире в плечах и массивнее. Таши смотрелся рядом с ним подростком. Но в то же время…

Кобре не надо быть большой. Ее и так уважают.

— Выйдите вон. Вы позволяете себе слишком много.

Динар и Смарт готовы были вмешаться. Но Таши чуть шевельнул кистью в жесте–приказе. Рабы могут поднять руку на свободного. Но знать… слишком много вони будет. Сами разберемся.

Лиассио вспыхнул. Протянул руку убрать нахала со своего пути. Не бить,  нет.

И взвыл.

Таши ловко захватил руку противника — и выломил назад. Ничего сложного,  надо просто уметь. И веди теперь противника хоть до Равхи. А надо намного ближе. Лиассио грязно ругался,  но сделать ничего не мог. Не тот захват. Пальцы — они родные и болят.

Таши довел мужчину четко  - до порога. И выпихнул наружу. Сильно,  жестко,  так, что лойрио пролетел несколько шагов и едва не прочертил носом в пыли.

— и дорогу сюда забудь, — припечатал некромант. И захлопнул дверь.

Сказать, что Лиассио взбеленился? Это почти что промолчать. Пару минут мужчина смотрел на захлопнувшиеся двери леанти, чувствуя, как внутри поднимается ледяная черная волна, а потом зло сплюнул в пыль.

Попомните вы меня, твари!

Кровью умоетесь… мелкая дрянь Лейри, ее подруга, негодяй, посмевший поднять на него руку — все–е-е… уничтожу!

В пыль разотру! И сегодня же.

Внутри леанти тем временем Таши отбивался от двух девушек.

— Как ты его!

— Где ты так научился?

— Почему ты раньше не говорил?

— а мне можешь показать… нам?

У некроманта аж в глазах зарябило.

— Девочки!!! Совесть имейте!

Ага, как же! И Каирис, и Лейри ничего иметь не собирались. Наоборот — трещали, как две сороки на базаре.

— Он еще вернется?

— Таши, ты как думаешь, ты его окончательно выгнал?!

Вот тут некромант и пожалел о своей маскировке, Сейчас бы колдануть на обеих безмолвие — часиков так на десять и удрать. А то ведь загрызут…

Мужчина оглянулся в поисках способа побега. Девушки тут же заметили этот маневр и грамотно перекрыли пути отхода, загоняя намеченную жертву за стойку.

— Таши, ну почему ты раньше не говорил, что так можешь?

— а зачем? — похлопал глазами некромант, окончательно вживаясь в образ чудаковатого книжника.

— Как это зачем?! — Лейри даже про свои сердечные раны забыла. — Это же…

— Что — это? — Таши смотрел наивно–наивно. — Это просто самозащита. Ничего особенно серьезного или умного.

— Ташиии…. — протянула Каирис, подбираясь сбоку, так, чтобы намеченная жертва точно не выскользнула.

— Девочки, отпустите душу человеческую… — тоскливо проныл некромант, понимая, что серьезно попал. Любопытная женщина — это страшно. А если их две?

Вот потому листэрр и удрали. Точно.

— где ты так научился? — Лейри явно забыла про душевные терзания и готовилась вытряхивать информацию с помощью подручных средств: щекотка, умильные взгляды, шантаж пирожными и прочее.

— Отец учил, — некромант понял, что не отобьется и приготовился врать.

— а он у тебя?

— Наемник. Как у Каирис. и тоже мертв, — отрезал Таши с подобающим трагизмом в голосе. Девушки переглянулись и примолкли.

— Извини, Таши.

— прости, мы не хотели…

И ведь действительно переживают, чтобы ему больно не сделать. Некромант только головой покачал. Никто. Никогда. За него. Не переживал.

И не надо обольщаться. Если эти две девочки узнают, кто он такой — испугаются и удерут. Значит — они не узнают. И точка.

А скольких людей придется убить ради сохранения тайны? Какая разница? Убивать — одна из специализаций некроманта.

— Привет. — в окно кухни влез здоровущий букет.

— Привет, — Лейра, аккуратно отмеривающая специи над ланти, и головы не повернула. Память на голоса у нее была идеальная. Аландр.

— Как ты?

Аландр просунул букет в окно и влез сам вслед за ним.

— отлично. А в дверь войти не судьба была?

— Так интереснее. Это тебе.

Лейри прикрыла кувшинчик крышечкой, чтобы настоялось, приняла букет и с ходу запихнула его в ведро с водой. А куда еще? Не предусмотрено на кухне ваз.

— Спасибо. Красивые.

— Не расстраивайся. Ладно?

Лейри сдвинула брови, даже не заметив, как скрылась за дверью Римира. Нечего мешать людям в такие интимные моменты жизни.

— По поводу?

— Лиассио. Я уже знаю…

— И весь Тиварас тоже?

— Я, Каирис, Таши. Мало это или много?

— Лиассио, отец, мать, братья…

— Тараканы на кухнях, мыши в подполе…

Лейри фыркнула.

— Не переживаю я. Доволен?

— Врешь.

— Вру. Но переживу.

Аландр дернул девушку за кончик косы.

— Лейри, не расстраивайся. Он просто тварь последняя.

— А предпоследняя кто?

— Кто?

— Если Лиассио тварь последняя, то кто‑то будет предпоследней, так?

— Наверное. Но со всеми тварями Тивараса я не знаком.

— Все мы твари божии. Но одни больше твари, а вторые божии…

— Мало того, что ты красивая девушка, так еще и философ? Точно, женюсь!

— а меня спросить не надо?

Но гневалась Лейри без огонька. Какое лучшее средство от разбитого сердца девушки? Только влюбленный мужчина. Принимать по две чайные ложки три раза в день после еды. Обязательно поможет.

— я за тобой зайду вечером? Погуляем?

Лейри покачала головой. Гулять не хотелось. Хотелось вообще домой и баиньки. Или поплакать в уголочке о несовершенстве мужской природы. Но Аландр этого понимать не желал.

— До вечера.

Чмокнул девушку в щеку — и удрал работать.

Вечером Лейри отправилась домой чуть пораньше, пока Аландр не пришел. Она не сердилась на парня, но пока еще слишком сильно переживала. И не хотела веселиться или с кем‑то гулять. Каирис отпустила подругу — пусть отдохнет. Справедливости ради, Таши тоже ничего не опасался, хотя уж ему‑то следовало бы задуматься…