Джон Норман - Убийца Гора

– А где содержатся женщины, доставленные прошлой ночью на Валтай черным кораблем? – поинтересовался я.

– В загонах для рабов, – ответил Хо-Ту. – Пойдемте посмотрим.

Спускаясь по лестницам на нижние этажи здания, находившиеся под землей, мы миновали кабинет Капруса. В проходе я увидел Элизабет, несущую большую охапку пергаментных свитков.

Заметив меня, она сразу же опустилась на колени, низко склонив голову и умудрившись при этом не уронить свитки.

– Я вижу, твое обучение ещё не началось? – спросил я, стараясь придать голосу необходимую грубость.

Она продолжала молчать.

– Скоро начнется, – заверил меня Хо-Ту.

– А чего вы ждете?

– Это замысел Кернуса, – сказал Хо-Ту. – Он хочет поэкспериментировать с небольшой партией рабынь-дикарок. Она тоже будет включена в эту группу.

– Это те, что были доставлены прошлой ночью?

– Двое из них, – пояснил Хо-Ту. – Остальные восемь рабынь также будут разбиты на две группы и пройдут курс обучения отдельно.

– Варвары, насколько я слышал, не слишком восприимчивы к обучению, – заметил я.

– Опыт показывает, – ответил Хо-Ту, – что с ними тоже можно добиться некоторых результатов. Хотя придется, конечно, повозиться.

– Вероятно, впоследствии за них можно будет получить приличную сумму?

– Кто знает, как сложатся дела на рынке в ен'варе? – ответил Хо-Ту. – Или в ен'каре?

– Зато если эксперимент оправдает себя, дом Кернуса станет крупнейшим поставщиком такого товара, – сказал я.

– Конечно, – усмехнулся Хо-Ту.

– Так пойдемте же посмотрим новеньких.

– Да.

Элизабет подняла на нас встревоженный взгляд, словно совершенно не понимая, о чем идет речь, и снова опустила голову.

– Когда вы думаете начать обучение? – спросил я.

– Когда первым двум отобранным для этого девчонкам надоест жидкая овсяная каша и решетки металлических клетей.

– А что, проходящим обучение подают овсянку?

– Девушки, проходящие курс обучения, – сказал Хо-Ту, – уминают настоящую овсяную кашу, а не из жмыха, смешанного с чем попало. Им выдают толстые подстилки для сна, а впоследствии, по ходу обучения, и шкуры. Они редко бывают закованы, а иногда им даже разрешается в сопровождении охранника ненадолго оставить дом. Вид города хорошо стимулирует их усердие.

– Ты слышишь, маленькая Велла? – бросил я Элизабет.

– Да, хозяин, – робко ответила та, не поднимая головы.

– А кроме того, – продолжал Хо-Ту, – если в течение первых нескольких недель обучения девушка проявляет определенные успехи в занятиях, ей позволяют питаться не только овсянкой.

Элизабет посмотрела на нас с любопытством.

– Можно даже сказать, – заметил Хо-Ту, – что их начинают кормить хорошо.

На лице Элизабет заиграла улыбка.

– Здесь делают все, чтобы получить за них хорошую цену, – сказал Хо-Ту, не сводя глаз с Элизабет.

Девушка потупила взгляд.

В этот момент послышался пятнадцатый удар гонга.

Элизабет вопросительно взглянула на меня.

– Можешь идти, – бросил я ей.

Она вскочила на ноги и поспешила в контору Капруса, стоявшего, как я заметил в приоткрытую дверь, возле заваленного бумагами стола. Элизабет положила перед ним принесенные свитки пергамента и, выслушав какие-то его распоряжения, тут же пробежала мимо нас по коридору и исчезла за дверью соседнего зала.

– С такой прытью, – усмехнулся Хо-Ту, – она доберется до миски с настоящей овсянкой не последней.

Я взглянул на Хо-Ту и тоже рассмеялся.

Он повернул свою гладко выбритую голову, и взгляд его внимательных черных глаз встретился с моим. Некоторое время он присматривался ко мне, и затем на его лице снова появилась кривая усмешка.

– Для убийцы вы ведете себя несколько необычно, – сказал он.

– Мы идем в загоны для рабов? – перевел я разговор с опасной темы.

– Прозвучал пятнадцатый сигнал гонга. Пойдемте-ка лучше за стол. После обеда я покажу вам загоны.

Мимо нас по коридору торопливо пробегали рабы, поспешно направляясь туда, где находились предназначенные для них комнаты для приема пищи. Я заметил также несколько слуг из свободных, расходящихся по обеденным залам, двери которых за их спиной тут же закрывались.

– Хорошо, – ответил я. – Пойдемте поедим.

Во время обеда на песочной арене зала состоялось несколько поединков – два на маркированных тупых ножах, один на кнутах и кулачный бой. Какая-то обслуживающая столы рабыня пролила вино и была тут же пристегнута к вделанному в стену кольцу для приковывания рабов и наказана плетьми. Затем появились музыканты и невольница, которую мне ещё не доводилось видеть в доме, но о которой мне сообщили, что она была танцовщицей на Косе. Девушка исполнила, причем довольно хорошо, невероятно сложный танец рабского ошейника. Кернус, как и всегда, был целиком погружен в игру с Капрусом, однако на этот раз партия затянулась и продолжалась даже после подачи паги и неразбавленного ка-ла-на.

– А почему, – обратился я к Хо-Ту, от которого мне хотелось узнать за этот день как можно больше, – в то время, как остальные едят мясо, хлеб, мед, пьют ка-ла-на, вы питаетесь одной только овсянкой?

Хо-Ту отодвинул от себя миску.

– Это не имеет никакого значения, – ответил он.

– Да, конечно, – сказал я.

Ложка из рога боска треснула у него в руках, и он раздраженно бросил её обломки в миску.

– Извините, – сказал я.

Он изумленно взглянул на меня, и его глаза блеснули.

– Это не имеет никакого значения, – повторил он.

Я согласно кивнул.

Он поднялся из-за стола и, оглянувшись на меня, сказал:

– Пойдемте, я покажу вам загоны.

В глубине зала я заметил дверь, через которую прошлым вечером увели закованного в кандалы раба и за которой исчез затем Кернус. Сегодня, к моему облегчению, ни один из проигравших схватку рабов не был закован в кандалы и выведен из зала через этот выход.

Раб, выигравший накануне поединок с кривым ножом, снова, как я обратил внимание, обедал за столом. Ошейника на нем уже не было. Теперь он, должно быть, отпущен на свободу. За ремень, с которого у него так же, как и у Хо-Ту, свисал кривой нож, был заткнут длинный хлыст.

– Тот, кого вы называете зверем, вероятно, находится за этой дверью? – невинно полюбопытствовал я.

Хо-Ту пристально посмотрел на меня.

– Да, – ответил он.

– Я бы хотел взглянуть на него.

Лицо Хо-Ту покрылось смертельной бледностью.

– Молите Царствующих Жрецов, – ответил он, чтобы вам никогда не довелось его увидеть.

– Вы ничего не знаете об этом животном?

– Кернус и некоторые другие, конечно, видят его, но только когда они одни. Не стоит так далеко заходить в своем любопытстве, Несущий Смерть. Обычно человек видит это животное в последние мгновения своей жизни.