Джеймс Клеменс - И пала тьма

— Стой!

Неожиданный крик заставил Тилара отпустить вывихнутый палец и обернуться.

— Во имя всех богов, что ты здесь делаешь? — рявкнул он.

Делия вырывалась из рук Роггера, а капитан недоуменно глядел на более чем странных пассажиров.

— Отпусти меня, чертов невежа!

Делия возмущенно вырвалась из рук вора. Ее щеки очень мило раскраснелись, но Тилар одернул себя: сейчас не время замечать подобные детали.

Девушка заторопилась к нему, таща за собой Роггера; капитан остался на посту у люка. Делия с тревогой сказала:

— Если ты освободишь дред хаула, мы не сможем запереть его обратно. У нас не осталось крови Мирин.

Тилар и сам понимал ее правоту. Они заплатили репистолой с остатками крови богини за побег. Но что же делать? Главное, корабль будет цел.

— У нас нет выбора, — ответил он и снова ухватился за мизинец.

Девушка пнула его в лодыжку. К несчастью, недостаточно сильно, чтобы сломать кость, но пинок вновь остановил его.

— Мийодоны боятся ледяной воды!

— Нам уже такое говорили, — сдавленно ответил Роггер. Извивающиеся щупальца теснили их в сторону от люка.

Тилар заколебался. Акулы-медузы действительно предпочитают теплые тропические воды. Так почему же тварь напала на них в Мирашской впадине?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он Делию. Но не успела она ответить, как звук распахнувшегося люка привлек их внимание. Из носовой рубки выскочил один из матросов с мечом в руках. Его глаза дико метались по сторонам, а ноги заплетались. Похоже, он приложился для смелости к бутылке.

— Проваливай отсюда! — закричал Тилар.

Пьяный моряк принял его крик за одобрение и рубанул по ближайшему щупальцу. Меч прошел насквозь, и в лицо ему брызнула смесь крови с ядом.

Кожа человека задымилась, изо рта вырвался ужасный крик. Ослепленный, он упал на колени и заскреб по лицу ногтями.

Мийодон почуял кровь, ринулся к матросу, и тот полностью скрылся под шевелящейся массой. Через секунду его крики затихли.

— По крайней мере, его смерть немного задержала эту тварь, — заметил практичный Роггер.

Чудище занялось обедом, теперь к ним тянулось лишь одинокое щупальце.

— Теперь самое время выпустить твоего демона, — продолжил вор.

— Нет, — возразила Делия. Она немного оправилась от потрясения и потянулась к внутреннему карману мантии. — Есть другой способ.

Но ее голос почему-то потерял уверенность.

Тилар коснулся плеча служанки и негромко спросил:

— Какой?

Из глаз девушки капали слезы страха, но она наконец вытащила из-под мантии хрустальный сосуд и протянула его рыцарю. Репистола была пуста и походила на ту, где хранилась кровь Мирин. Но на сей раз Делия хотела получить нечто иное.

— Нам нужна твоя вода.

— Что? — У Тилара невольно открылся рот.

— Ты хочешь, чтобы он туда помочился? — вторил ему Роггер.

Делия сунула сосуд ему под нос.

— Доверься мне! Пожалуйста!

Тилар в недоумении взял из ее рук репистолу и перевел взгляд на Роггера. Вор передернул плечами.

— Мать учила меня никогда не отказывать женщинам.

Тилар проглотил проклятие, покачал головой и отвернулся. Распустил завязки на панталонах и прицелился в сосуд. Ни разу за бытность рыцарем теней не попадал он еще в такое безвыходное положение. Если его не убьет мийодон, то прикончит публичное унижение.

Он перевел взгляд на бесценный хрусталь. Ему претило осквернять божественный сосуд своими водами, но, как и полагается истинному рыцарю, верный глаз и твердая рука его не подвели. Вскоре репистола наполнилась до краев.

Не успел он заправиться, как Делия выхватила у него сосуд, подняла его к свету и вздохнула с облегчением. Затем она снова протянула ему репистолу.

— Теперь кровь.

— Что?

— Всего каплю… быстрее.

Тилар уже не желал ни о чем расспрашивать. Мийодон явно не насытился и снова начал выказывать интерес к их компании. Рыцарь провел большим пальцем по лезвию меча и протянул кровоточащий палец девушке.

Делия прикрыла репистолу и серьезно посмотрела ему в глаза.

— Думай обо льде. О холодной воде, что замораживает все вокруг.

Тилар кивнул. Он подчинился, представив себе ледяную воду. Что такое холод, Тилар знал. Когда-то он отправился в Ледяное Гнездо зимой. Он провел в тундре восемь дней и хорошо помнил, как на плаще бахромой нарастает иней, как хлещет по лицу колючий ветер. А потом он оступился и нырнул в полынью. И сейчас он вызвал к жизни воспоминание о том ледяном купании.

Капля крови упала в сосуд.

Делия тут же заткнула пробку, встряхнула репистолу и протянула Тилару.

— Бросай. — Она указала на мийодона. — Целься в туловище.

Тилар взял протянутый сосуд и чуть не выронил его, потому что хрусталь оказался ледяным.

— Бросай!

Он размахнулся и метнул репистолу. Она прочертила в воздухе ровную дугу и разбилась об обломок мачты, обрызгав извивающегося мийодона.

Чудовище заметалось. По его коже побежали темнеющие волны, тело затряслось в судорогах. Щупальца втягивались и скукоживались, а на палубе от них оставались шипящие пятна.

— Кажется, ему не понравилось, как ты пахнешь, — заметил Роггер. — Посидев с тобой в одной камере, я полностью с ним согласен.

— Тварь боится не его вод, — благоговейно произнесла Делия. — Ее ранит Милость, которая в них содержится.

Мийодон бился на палубе так, что корабль качало. Темное пятно на его туше расползалось все шире, как будто чудовище горело изнутри.

В конце концов тварь перевалилась через борт, с плеском упала в море.

— Ты думаешь, он выживет? — спросил Роггер, наблюдая, как расходятся по воде круги.

— Сомневаюсь, — ответила Делия. — Мы ведь поразили его не гарпуном, а осененной богиней Милостью.

Тилару припомнилось, что Делия уже что-то подобное говорила.

— О чем ты? — спросил он девушку.

Она повернулась к нему:

— Ты поразил мийодона заклинанием.

— Заклинанием из мочи? — прервал ее Роггер.

— И крови, — подтвердила девушка.

Тилар замер. Он никогда не изучал специально искусство Милостей, но знал, как действуют божьи жидкости. Только их гумор может осенить или наложить заклятье.

— Ты хочешь сказать, — прошептал он, — что мои жидкости имеют те же способности, что и гумор богов?

— Не богов, а только одной богини — Мирин, — поправила его Делия.

— Невероятно, — пробормотал вор.

Делия не сводила глаз с Тилара.

— Я видела твою кровь, когда тебя пороли, и узнала свечение Милости в ней. Со своей смертью Мирин не только одарила тебя дред хаулом, она каким-то образом передала тебе свою божественную силу. Она во всех твоих гуморах, не только крови.