Стивен Эриксон - Полуночный Прилив

— Ну, с предварительной оплатой.

— Временная работа. Я отказывалась от такой, когда была жива; почему сейчас делать иначе?

— Страховка, вот почему. Ты же уже не молода. — Он уселся на кровать, лицом к ней. — Ладно. Обдумай, что я предлагаю. У меня на уме цель, какую не достал до сих пор ни один вор на свете. Ведь лишь верховный маг или мертвец сможет проникнуть за охранные чары и не оставить следов. Магам не доверяю, остаешься ты.

— Есть и другие.

— Две других, если точнее. Ни одна не вор — профессионал.

— Откуда знаешь, что их двое?

— Я много чего знаю, Шерк. Одна — женщина, обманывавшая мужа, который в свой через истратил все состояние на проклятие. Другая — дитя, живет в подземелье старой башни за дворцом. Причина проклятия неизвестна.

— Да. Я иногда ее навещаю. Она не знает, кто ее проклял. Вообще дитя не сохранило воспоминаний о прошлом.

— Может быть, довесок к проклятию, — подумал вслух Теол. — Это действительно интересно.

— Да уж. За такое берут половину пика. А сколько за похищение памяти?

— Думаю, вторую половину. Слишком для десятилетней девочки. Почему просто не убить и закопать, или швырнуть в канал? — Он сел поудобнее. — Тогда скажу тебе, Шерк, что мы включим разгадку тайны в контракт. Думаю, личный интерес тебе важнее, чем что-либо иное.

— Я не преминула бы воткнуть нож в глаз тому, кто проклинает детей. Но нет зацепки.

— А, так ты не совсем лишилась страстей.

— Никогда не говорила иного, Теол. Но, совсем не найдя следов, я утратила пыл.

— Увидим, что смогу я.

Мертвая женщина склонила голову набок и молча изучала его. — Ты прежде был гением.

— Совершенно верно.

— И все потерял.

— Правильно.

— И, думаю, вместе с деньгами потерял и уверенность.

— О, вряд ли, Шерк Элалле.

— Все — часть дьявольского плана?

— Любой стоящий план пахнет дьяволом.

— Не смеши меня.

— Стараюсь, Шерк. Сделка заключена?

— Тайна проклятия не была заранее заготовленной оплатой. Что еще?

— Предлагай. Хочешь снять проклятие? Стремишься к вечной ночи? К финальному уходу скользкой душонки? Или к полному возрождению? Хочешь повторной жизни, отмщения тем, кто наложил заклятие?

— Я уже отомстила.

— Отлично. Я даже не удивлен. Кого в этом обвинили?

— Геруна Эберикта.

— Как умно. Кстати о нем…

— Он одна из твоих целей?

— Очень может быть.

— Не люблю убийств. Кроме того, он зарубил не одного ловкача…

— Не нужно его убивать, Шерк. Стащи его состояние.

— Герун Эберикт становится все наглее, это правда.

— Какая связь?

— Поддержание статуса вседозволенности требует расходов.

— Не делай допущений, Шерк. Важнее вопрос, кто же может обеспечить разрушение этого статус кво. Финед потерял контроль над своими аппетитами.

— Ты одна из его целей, Теол?

— Не то чтобы я был уверен… Надеюсь, что нет.

— Это вызов — побороть защиту его поместья.

— Уверен, что так и будет.

— Что до гонорара — я не хочу оживать. И не хочу умирать совсем. Нет, я хочу быть вознагражденной подобием жизни.

Брови Теола поднялись.

— Хочу, чтобы моя кожа светилась ощутимым здоровьем. Хочу, чтобы глаза сверкали темным огнем. Уложить волосы. Новую одежду, цветочный аромат, распространяющийся по моем проходе. Хочу снова ощущать удовольствия.

— Удовольствия?

— Сексуальные.

— Может так быть, что ты попала куда надо.

— Не смеши меня.

— Да, ты начнешь давиться мокротой.

— Тебе лучше этого не видеть, Теол Беддикт. Может быть, и с этим можно что-то сделать. Речной воде уже три года.

— Интересно. Как ты ухитряешься говорить не дыша?

— Не знаю. Я могу вдыхать воздух в горло. Через некоторое время оно пересыхает.

— Я заметил. Ладно, ладно, некоторые из этих вещей обеспечить довольно легко, хотя нам надо соблюдать осторожность. Другие, очевидно, станут проблемой, особенно возвращение сексуальных удовольствий. Но думаю, что-то сделать можно и тут…

— Я не торгуюсь.

— Уверен, Герун Эберикт будет счастлив расплатиться по твоим счетам.

— Что, если потребуется все его богатство?

— Теол пожал плечами: — Дорогая, деньги не главная трудность. Вообще-то я намерен топить их в реке.

Она долго смотрела ему в глаза. — Могу захватить с собой.

— Не смеши МЕНЯ, Шерк. Я серьезно.

— Почему?

— Потому что мой смех заразен.

— А. Просекла.

— А предоплата?

— Принимаю. Думаю, тебе не нужно, чтобы я ошивалась рядом.

— Подойдут встречи в полночь. Приходи завтра, и мы сделаем из тебя другую женщину.

— Хочу пахнуть по-новому.

— Не тревожься. У меня под рукой есть кандидатура и для такой работы.

Воровка спустилась по внешней стене здания. Теол наблюдал с крыши ее продвижение. Когда она достигла улочки, он позволил себе отвести глаза. Повернулся и пошел к постели. Но услышал голоса снизу. Багг говорил удивленно, но не испуганно. И достаточно долго, чтобы позволить Теолу выпроводить Шерк.

Он вздохнул. Всего неделю назад жизнь была лучше, проще. Без всяких планов, схем и целей. Короче, без смысла. Чуть пошевелился, и вот, все горят желанием его видеть.

Лестница затрещала. В поле его зрения появилась темная фигура.

Через миг Теол узнал пришельца. Его брови взлетели вверх. — Ну, тебя не ожидал.

— Твой лакей сказал, что ты проснулся. Как это он узнал?

— Дорогой брат, таланты Багга просто сверхъестественны.

Брюс подошел к кровати и стал оглядываться. — А что, если пойдет дождь?

— Увы, мне придется скрываться в нижней комнате. И терпеть бесконечное нытье Багга.

— Это и заставляет тебя спать на крыше?

Теол улыбнулся, но понял, что Брюс не разглядит улыбку в потемках. И решил, что это к лучшему. — Поборник Короля. Забыл тебя поздравить. Так что поздравляю.

Брюс не пошевелился. — Как часто ты посещаешь крипту? Вообще посещаешь?

Теол скрестил руки на груди и отвернулся, устремив взор на канал. Жирный блеск отраженных звезд, крадущиеся по городу тени. — Прошли годы, Брюс.

— С последнего твоего визита?

— Со дня смерти. У нас разные способы чтить их память. Семейный склеп? — Он пожал плечами. — Утонувшая в земле комната, каменные стены, не содержащие ничего важного.

— Понятно. Интересно, Теол, как именно ты почтил их память в эти дни?

— Ты не представляешь.

— Нет.

Теол потер глаза и только сейчас понял, как устал. Мышление жадно пожирало его энергию, заставляя признать, что он давно его не практиковал. Конечно, не простое мышление. Его мозг делал и другие вещи, еще более утомительные. Посещение брата, связи с которым давно угасли, заставляло надевать старые, потускневшие латы, снова готовить оружие, вспоминать боевые стойки. Все это мнилось утраченным — но оно просто спало в уголке. — Сегодня радостный праздник, Брюс? Я что-то запамятовал? Будь у нас кузины, дяди и тети, племянники и племянницы, мы могли бы объединиться и пройти по семейным колеям. Снова и снова вокруг пустых кресел, в которых некогда восседали отец и мать. Мы могли бы освоить язык жестов, подражая другой истине — что мертвые говорят тишиной и поэтому никогда не оставляют нас в покое…