Евгений Эс - Седой

— Значит, говоришь, Вик тебя зовут? Вот что, Вик, найдешь плотника или механика, пусть снимут с тебя железо. С утра будешь приходить сюда, и убирать у меня в каюте, ну, а дальше поглядим, что с тобой делать, — маг почесал волосатую грудь в разрезе свободной рубахи и спохватился: — Только и не вздумай меня беспокоить, пока я сам не проснусь. Ну и под ногами не путайся, особенно у капитана.

С этого дня началась новая страница в жизни бывшего студента Виктора Сомова в этом невероятном мире. Нет, статус его как раба не изменился и это быстро ему разъяснил нынешний хозяин, пригрозив за непослушание смутными магическими карами. Но вместе с тем новый господин был относительно добр, никогда не наказывал своего невольника и даже определил ему содержание — пять медяков в неделю. То, что хозяин собирался платить рабу, студента несказанно удивило, а что касается послушания, то за время пребывания у орков Виктор был настолько вышколен, что не давал поводов для наказания. Первое время маг намеревался перепродать раба и прикидывал варианты, как бы это сделать с выгодой для себя. Но как ни крутил, получался только огромный убыток, и он решил оставить его себе, пока, по крайне мере. В то время, когда Сомов проводил уборку, хозяин не чурался беседовать со своим рабом. Душа мага требовала общения, а с господами офицерами он часто ругался и потому подолгу с ними не разговаривал и здесь раб пришел как раз кстати. Преан подробно расспрашивал его о жизни с орками (о побегах Виктор скромно умолчал), удивлялся тому, что Сомов не помнит своей прошлой жизни и даже намекнул, что если тот проявит безукоризненное поведение то, возможно, покажет его целителям, у которых имелись машины для восстановления памяти. Когда же Эргис находился в изрядном подпитии и соответственно в хорошем настроении то обещал даже больше — если раб докажет свою верность и преданность, то после его смерти получит вольную. А однажды предложил стать каким-то послушником и принести магическую клятву верности, за что был готов внести Виктора в завещание и выделить малую долю из наследства, а покамест повысить ему жалование. В чем заключалась клятва верности, Сомов не очень разобрался, но поостерегся принимать скоропалительное решение, помня пример капитана. Хозяин был очень хитрый человек.

— Я лучше помою пол, господин, — ушел Виктор от прямого ответа.

Постепенно выяснилось, что полувоенное судно, на котором оказался Сомов, совершало рейс по дипломатическим миссиям в разных странах, куда доставляло специфические грузы, официальные бумаги и корреспонденцию. Посетив последнюю миссию, сейчас корабль возвращался на родину в Останд самое большое из государств населенных людьми со столицей Маркатан, названной так в честь бывшего правителя. Попутно экипаж корабля занимался картографией, уточняя береговую линию. На борту судна находилось около тридцати человек: капитан, маг, два офицера, боцман, двадцать матросов и обслуга в виде повара, стюарда, плотника, парусного мастера и механика. Спал и столовался Сомов вместе с матросами, на еду, которая оставляла желать лучшего, но была несравнима с рабской похлебкой, не жаловался, морской болезни не испытывал, несмотря на трудности языка, нашел взаимопонимание с моряками, которые по существу были тоже подневольными людьми, а многие были пойманы и определены на судно силком. Маг своего раба не напрягал, и у Виктора было полно свободного времени, которое он проводил в обнимку с гитарой. Музыкальный инструмент обнаружился в кубрике матросов и вызвал у человека не только безмерную радость, но и легкую ностальгию по земле. Гитарой, судя по ее запыленному виду и совершенно расстроенному состоянию, долгое время никто не пользовался и матросы не только не возражали, когда ей занялся Виктор, а наоборот выражали ему всяческое одобрение. Хотя инструмент имел классическую грушевидную форму и привычные шесть струн из жил, но звучал он непривычно и негромко. Чтобы настроить гитару более или менее приемлемо Сомову потребовалось несколько часов. Вспомнилось, что на земле на настройку гитары у него уходила всего одна минута с помощью приложения для андроида на мобильном телефоне. Там достаточно было поднести гитару к микрофону и подтянуть струны по графику на экране телефона и ориентируясь по звуковому сигналу. Здесь же пришлось изрядно помучаться, и все равно идеального звучания он не добился. И дело было не в способностях Виктора, а в особенностях самого музыкального инструмента.

В детстве мама, наверное, видела в своем сыне будущего великого музыканта, поэтому с третьего класса он ходил заниматься к соседке учительнице музыки, которая пыталась научить его игре на пианино. Без всякого интереса он несколько раз в неделю терзал клавиши бедного музыкального инструмента и быстро бросил занятия, после которых в памяти осталось только знание нотной грамоты. Мама была настойчива, и он еще два года учился игре на гитаре, пока не подрос настолько, что смог отстоять перед родителями свои приоритеты — стать сильным спортсменом, а не знаменитым музыкантом. Мама тогда сильно расстроилась, а отец полностью поддержал сына и отвел в секцию бокса. Впрочем, как мы знаем тоже ненадолго. К гитаре Виктор вернулся в старших классах, потому что это нравилось девочкам. Слух у него был великолепный, а играть дворовые песни, пользуясь несколькими аккордами и имея за плечами хорошую школу игры на гитаре было парой пустяков. Вот только собственный голос ему крайне не нравился особенно когда он слышал себя со стороны в записи. Не хватало в этом голосе той брутальности, о которой мечталось и это, по его мнению, сильно портило образ крутого романтичного парня с гитарой. Переехав учиться в Санкт-Петербург, он сошелся с несколькими единомышленниками студентами, которые играли в самодеятельной группе, где Виктору чаще всего доверяли бас-гитару, а к микрофону и вовсе не подпускали. Репертуар группы составляли известные шлягеры, да и играли они в основном для себя и в свое удовольствие. В это время студент начал писать стихи и тесты для песен, но они оказались востребованными только девушками из института, а руководитель музыкального коллектива пятикурсник Александр решительно их отверг. Сам Виктор не без оснований считал, что самолюбивый Сашка его попросту зажимает и не дает развернуться, пользуясь положением лидера. Вот и метался Сомов по жизни то в спорт, то в музыку, то в учебу так и не определив окончательно свое место в жизни пока не купил билет на самолет рейс номер сорок пять тридцать восемь.

Зато теперь гитара стала его отдушиной в этом мире. Он вспоминал забытые земные мелодии, и негромко наигрывал их в кубрике или где-нибудь в укромном месте на носу клипера, раскачиваясь над волнами и разглядывая острова мимо которых они проплывали. Играл исключительно мелодии и никогда не позволял себе открыть рот и запеть что-нибудь на русском языке. Кроме переборов, соло и боя пробовал разные способы игры на гитаре, которые знал в теории, но раньше овладеть ими, просто не имел свободного времени. А таких способов игры были десятки, если не сотни. В свое время школьник Сомов хотел быстро научиться играть на гитаре, пока до него не дошло, что учиться можно было всю жизнь. И сейчас он с удовольствием продолжил свое обучение. Для матросов его игра была практически единственным развлечением, скрашивающим их досуг в отсутствии радио и телевидения, и никто никогда не говорил ему заткнуться. Капитан Креон, застав его однажды на палубе не проявил неудовольствия, а даже постоял немного не то чтобы рядом, но достаточно близко, чтобы слышать необычные звуки гитары и, не сказав ни слова ушел. Этим же вечером ему выдали матросскую робу и боты, которые были куда лучше тех обносков, в которых он ходил до сих пор. Кто отдал распоряжение его переодеть, Виктор не знал, но почему-то был уверен, что без капитана здесь не обошлось. Хозяин узнав, что Виктор умеет играть, теперь накачавшись вином, часто вызывал раба к себе, чтобы насладится звуками музыки. Как-то он растроганный музыкой и вином поделился с Виктором тем, что на самом деле на корабль он попал, чтобы посмотреть мир и набраться новых впечатлений. Сам себя он считал писателем, показал свою единственную изданную книгу и даже по пьяной лавочке пытался читать ее вслух, но конечно Сомов ничего не понял из набора слов на незнакомом языке. Хотя кое-какие основные слова, встречающиеся в обиходе матросов, Виктор уже выучил. У хозяина был затянувшийся творческий кризис, он жаждал славы и топил свои несбывшиеся мечты в вине. Его каюта часто была завалена скомканными, разорванными в клочья листами бумаги и пустыми бутылками. Кризис был непреодолим. Глядя на Эргиса и его муки творчества Сомов стал подумывать, а почему бы не помочь бедолаге хозяину и под это дело выторговать себе свободу. Ведь за спиной бывшего студента было все богатство мировой литературы земли. В похожей ситуации орк Лексор обещал ему свободу, а значит и Преан должен соблазниться. Но для начала следовало осторожно прощупать почву. Виктор выбрал подходящее время утром, когда пришел заниматься уборкой каюты и хозяин пребывал еще в трезвом уме и хорошем настроении, поправив его чашей вина.