Башня. Новый Ковчег 4 - Евгения Букреева

Он только сейчас обратил внимание на то, как она бледна. Совсем как тогда, когда он в первый раз увидел её на пороге своего кабинета, в больнице на двести тринадцатом. В тот день он куда-то торопился, то ли на очередную планёрку, то ли на заседание, и почти отмахнулся от маленькой бледной женщины (она тогда показалась ему очень некрасивой и неухоженной) с худеньким большеглазым мальчиком лет трёх-четырёх — почти отмахнулся, бросил ей на бегу «потом, приходите потом», но вдруг остановился, как будто его что-то толкнуло, вернулся на своё место, сел и спросил, стараясь скрыть за раздражением возникшую откуда-то неловкость: «что у вас?» А она, крепко сжимая в своей руке маленькую детскую ладошку, тихонько сказала: «я от Бориса Андреевича, можно?»

— Где Стёпка? — повторил он, вглядываясь в бледное лицо жены.

— Я не знаю, — Олег видел, что она вот-вот расплачется. — Он в обед зашёл домой. Был расстроен немного. Мне показалось, что он поругался с Никой. Олег, я не придала этому значения, знаешь, в этом возрасте они то ссорятся, то мирятся. А потом я ушла на работу, а когда я пришла, его не было.

— Ты звонила Савельевым? Может, он там?

— Да, где-то час назад. Трубку сняла Никина подружка, одноклассница их, Вера Ледовская. Она, кажется, живёт у Ники, с тех пор как Павел Григорьевич… Вера сказала, что Ники тоже дома нет. Она с учёбы вернулась, и ни Стёпу, ни Нику не видела. Олег, может, они где-то гуляют?

Вот теперь Олегу стало по-настоящему страшно. Как он мог забыть? Не подумать? Ника Савельева! Кажется, Величко давал указания своему помощнику найти её. Успел или нет? А Стёпа… Черт, Стёпа! Совсем вылетело из головы.

— Стёпа был у меня. То есть, в больнице, на пятьдесят четвёртом.

— Как это был? Когда?

— Часа три назад. Мы как раз шли на Совет с Величко. Он что-то хотел мне сказать. А я… Соня, какой же я идиот! Я от него отмахнулся. Я подумал…

— Подожди, Олег, зачем он к тебе приходил? Господи, а ведь он спрашивал, где ты. Это я сказала, что ты там. Олег, что случилось? Стёпке что-то грозит?

Лицо жены из бледного стало серым. Олег торопливо подошёл, обнял её.

— Соня, милая, я прошу, успокойся. Я уверен, ничего страшного не произошло. Возможно, да, они где-то гуляют. Даже наверняка, гуляют. Ты только не плачь.

Он говорил эти слова, машинально вытирая слёзы с её лица, говорил, чтобы утешить, понимая, что скорее всего врёт, врёт сам себе, и видя, что она тоже понимает, что он врёт. Но этот обман странным образом успокаивал их обоих, и Олег, в очередной раз за сегодняшний вечер собравшись с мыслями, ухватился за тоненькую ниточку, подкинутую женой. Ника Савельева. Ника — это ключ к Павлу, и если Ставицкий это понимает, а он не может не понимать, то, возможно, девочка уже у него в руках. А Стёпка…

Звонок в дверь сбил его с мысли.

— Господи… — выдохнула Соня, и тут же в глазах у неё зажглась надежда. — Стёпа!

— Погоди, я сам.

Олег придержал жену, уже рванувшую в прихожую, опередил её, подошёл к входной двери, распахнул её.

— Стёпа! — выдохнул с облегчением и тут же осёкся.

Глава 12. Мельников

На пороге стоял не Стёпка. Олег даже не сразу понял, кто это. И только спустя несколько секунд до него дошло — Вера. Внучка генерала Ледовского, одноклассница сына и подруга Ники Савельевой.

— Вера! — из-за его спины выскочила Соня. — Вера! А где Стёпа?

— Стёпа… а его нет? — растерянно произнесла девушка. Только тут Мельников заметил, что она сильно напугана.

Он втащил Веру в квартиру, быстро закрыл за ней дверь.

— Вера, что-то случилось? Что-то с Никой? — спросил он её.

Вера кивнула.

— Пойдём в гостиную, тебе надо присесть. Соня, принеси, пожалуйста, воды, — попросил Олег и, приобняв девушку за плечи, провёл в комнату, усадил в кресло.

Торопливо подбежала Соня со стаканом воды. Сунула его Вере, та сделала большой глоток, отставила стакан.

— Стёпа не приходил? — спросила Вера.

— Нет. Я думала, он с Никой. Ты что-то знаешь? — по тому, как подрагивал голос Сони, Олегу стало ясно — она на грани срыва. Паника, с которой она боролась последние несколько часов, всё-таки победила, и сейчас Соня, вглядываясь в напряжённое, испуганное лицо Веры, готова была разрыдаться. Олег хорошо знал это состояние жены. Страх за сына, который время от времени охватывал её, был иррационален и не поддавался никакому объяснению. Она как будто всё ещё не могла поверить, что её сына тринадцать лет назад вырвали из лап смерти — он, Олег, вырвал, — и всё думала, что ей просто дали отсрочку и однажды придут и спросят…

— Я, наверно, пойду. Мне надо домой, — Вера поднялась, отведя глаза, даже сделала шаг к двери, но потом посмотрела на Олега, и вдруг спросила совсем по-детски. — Олег Станиславович, у нас что-то происходит? В коридорах полно военных. Я хотела спуститься вниз, ну, к Марку… меня даже через КПП не пропустили. Сказали, не положено. И что-то про военное положение.

— Сядь, Вера, — Олег преградил ей путь. — Пожалуйста, расскажи всё, что ты знаешь, это очень важно. Стёпа пропал, и чтобы его найти, я должен понимать, что произошло. Я же вижу, ты что-то знаешь. Ты сама сказала, что что-то с Никой. Вера, расскажи, пожалуйста. Ты знаешь, где она?

Вера молчала. Стояла, упрямо уставившись в пол. А он смотрел на её макушку, на ровный — тонкой стрункой в тёмных волосах — пробор, разделяющий густые волосы девочки на две толстые косы.

— Она… она дома, — наконец произнесла Вера, поднимая на него серьёзное лицо.

— Слава богу, — вскинулась Соня. — Слава богу. Надо пойти к ней или позвонить, она должна знать, где Стёпа. Он собирался к ней днём. Наверняка она знает.

Вера быстро замотала головой, и в её глазах Олег опять увидел испуг.

— Туда нельзя идти, — она схватила его за руку. — Нельзя, Олег Станиславович!