Нетрадиционная медицина (СИ) - Нельсон Ирина

- Из моря вышла, в море и ушла, - только и выговорила она после того, как служители вернулись с кобылой, но без Тэхон.

А потом омуты её глаз остановились на Аранте и его разбитом носе. Зденька не сказала ему ни полсловечка, но Аранту хватило и того, как она отвернулась. Во внезапном побеге заморской госпожи и гибели был виноват он.

Это он испугал, поторопился, слишком настаивал… Вина разъедала не хуже кислоты.

А Светозар дорвался до вещей Тэхон и потрошил их с ликованием.

- Этот Лим был хаоситом! Посмотрите, как варварски он обошелся с книгой Пересвета! Весь рецепт перевран, зачеркнут, поверх какие-то письмена! А это? Полная шкатулка игл! Я знаю эти иглы – их втыкают в тело и именуют эту пытку лечением! И эти прозрачные мешки явно сделаны из родовых пузырей, вы только посмотрите, какие они прозрачные! Мерзость, хаоситская мерзость!

Он прикасался к вещам двумя пальцами и брезгливо выкидывал их из котомки Тэхон. Любовно уложенные платья, ленты и шелка летели на усеянный осколками пол, яркие цвета тускнели от грязи, рвались тонкие ткани. Светозар перебирал длинные иглы, выпавшие из сломанной шкатулки, и тыкал всем под нос исписанные рукой Тэхон берестяные страницы. От его жарких речей, обличающих прокравшегося в самое сердце Равновесия стервеца, Зденька успокаивалась, утирала щеки, согласно кивала, Годана с Ильей поддакивали, тяжело вздыхая, а Вольга и Дуняша ужасались тому, что они так долго служили самому настоящему хаоситу.

И только Аранту было муторно от вида сухих сморщенных рук, разбрасывающих девичьи побрякушки. Умом он понимал, что Светозар прав, что Тэхон надо объявить хаоситкой и вымарать из народной памяти всякие упоминания о её участии в борьбе с крупом, но… Часть его души, та самая, в которой прятались совесть и честь, гневно звенела в протесте. Всё внутри восставало. Хотелось схватить Светозара, этого мерзкого мародера, осквернившего котомку госпожи, и затолкать ухоженную длинную бороду прямо в глотку. Внутренний голос настойчиво шептал, что Тэхон не сделала ничего плохого. Она выматывалась, она работала. Пусть и непривычные, но ведь её лекарства были настоящими! Они все пили её отвар, весь город пил – и ничего плохого ни с кем не случилось! Она даже велела петь пятую песнь Мороза, и она работала! Люди выздоравливали! Ведь она сама крикнула, что была хаоситкой не по своей воле! Она пела песнь!

Это ли не знак того, что она раскаялась и повернулась от Хаоса к Равновесию? А Светозар хотел стереть о ней всякую память, и остальные были с ним согласны!

Арант всегда гордился своей принадлежностью к служителям Равновесия. Он грыз все науки, он честно работал на благо Крома Порядка и добился звания мудреца. Но сейчас синие одежды с золотой вышивкой показались ему тесными и душными.

Поэтому-то он не выдержал и на четвертый день предался безудержному пьянству.

- Арант, ты порочишь Осмомысла и всех служителей Равновесия!

С этими словами кружка с вином уплыла куда-то в сторону. Арант качнулся, проследил за ней мутным взглядом и наткнулся на парочку служителей Равновесия в черно-желтых одеждах. После мучительного раздумья он признал в крепкой хмурой бабе Зденьку, а в не менее хмуром мужике с курчавой бородой – Илью. Илья-то и отобрал вожделенную кружку. Арант привстал, чтобы вернуть её, понял, что не справится с задачей, и приложился прямо к горлышку бутылки.

- А мне всё едино! – сообщил он между глотками. – Что Осемомо… Осмомамы… Пророк! Ик!.. Что хаоситы! Мне всё равно!

Илья протянул руку и отобрал бутылку. Арант вновь икнул, проводил её тоскливым взглядом и пригорюнился, когда парочка села напротив него.

- Хватит! – Илья стукнул кружкой по столу так, что вино плеснуло через край. – На одной хаоситке свет клином не сошелся! Таких, как эта Тэхон, полным-полно!

- Это точно, - поддакнула Зденька и жалеючи погладила Аранта по плечу. – Будет у тебя еще чернобровая девица, пышная, разумная, без этих заморских хаоситских заморочек!

Арант подпер уплывающую голову руками и всхлипнул:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ничего вы не понимаете! Таких на всем белом свете больше не сыщешь!

- Будешь её в шелка одевать, будет она тебе детишек рожать, а не день-деньской в снадобнице пропадать и с книжками обниматься, - продолжала Зденька, не обратив внимания на слова Аранта.

- На своей женишься. Вон, Дуняша подрастет скоро, - пробасил Илья.

Арант вскипел.

- Какая жена? Вы в своём уме? Я ж её не как женщину… Ик! Я её как человека… Ик! Всем бы стал – и мечом, и щитом, и руками, и голосом… Ото всех бы уберег, всё бы сделал, а она… Из-за меня! Я во всем виноват!

По его лицу покатились пьяные слезы, теряясь в заросшей бородке. Из груди вырвалось рыдание.  

- У-у! А я-то, дурак, думал, ты по обычной любви слезы льешь, а тут всё еще хуже! – протянул Илья и переглянулся со Зденькой.

Та озадаченно поморгала.

- Как это – хуже?

- Так! Ты справа, я слева и тащим нашего мудреца в погреб, пока он делов не наворотил, – отрезал Илья и взвалил рыдающего Аранта на плечо.

- Почему сразу в погреб? За что?  – опешила Зденька, но послушно подхватила Аранта под пояс.

- Да! – поддакнул Арант, нетвердо переставляя ноги. – С чего это меня в погреб?!

Илья цыкнул на него, миновал сосредоточенного вышибалу, хлопнул дверью, огляделся и только тогда прошипел ответ:

- Мы кому в верности и преданности клялись, а? Кто наши господа, а? Ты кого должен господами звать, осёл?!

Зденька охнула и, побледнев, ответила:

- Ведунец наши господа! Выше них только пророк Осмомысл!

- Только они! А ты… - Илья не утерпел и встряхнул Аранта за шкирку. Тот осоловело заморгал и звонко икнул. – И мечом, и щитом, и руками, и голосом, значит? Ты кого в господа над собой возвести хотел, щенок?!

Арант всхлипнул и замотал головой:

- Я… Она же…

- Молчи, несчастный! – грозно пророкотал Илья, оборвав оправдания. – Молчи и не смей даже голоса подавать!

- Это же измена, дурень! – испуганно зашептала Зденька. – Ты что, Арант? А ну как Светозар прознает? Тебя же сразу расстреляют!

Арант в очередной раз икнул, охнул и согнулся у канавы в рвотном позыве. Илья едва успел его придержать, чтобы тот не улетел лохматой башкой в вонючую лужу. Выпрямился Арант уже немного трезвым.

- Я не изменщик! – едва ворочая языком, возразил он и для убедительности помотал головой.

- Тэхон признали хаоситом, - мрачно буркнул Илья. – Даже если он отрекся от своих убеждений и раскаялся, он был хаоситом! И после этого ты не изменщик?

- Но мы не скажем никому, да? Это была всего лишь сиюминутная блажь, да? У тебя ведь нет никаких сомнений? Ты просто ошибся, – затараторила Зденька с другой стороны. – Ты проспишься, завтра споешь песнь Успокоения и спокойно займешься делами, ведь ты мудрец Порядка, а не приспешник хаоситов, ведь так?

Она сграбастала Аранта за волосы, силой повернула его голову к себе и настойчиво заглянула в глаза, повторив:

- Ведь так?!

- Да, - после секундного молчания тяжело проронил Арант и опустил голову. – Так.

Глава 15

Трехбережье на самом деле оказалось невероятно красивым местом. Когда корабль вошел в залив, из темного моря выступили три огромных берега – три скалы с разноцветными пластами пород, вершину которых увенчивали вечнозеленые леса. Полосы лежали наискось, соленые морские воды омывали их, отчего те сверкали в солнечных лучах. Выглядело это так, словно какой-то невероятный гигант разломал на три куска слоеный торт с зеленой глазурью, отвлекся на что-то да так и забыл про своё лакомство. Вблизи стало видно, что все три скалы – это один полукруглый берег. На одной из вершин стоял маяк. Чуть дальше, прямо под полосами самоцветных пород, в густой изумрудной хвое прятался город. Он казался совсем игрушечным на фоне широких косых полос, переливавшихся всеми цветами радуги. 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я так засмотрелся на сияющую в солнечных лучах скалу, что не сразу заметил, как приблизилась пристань.