Эления - Дэвид Эддингс

— Милые мои, — мягко проговорила Сефрения, — вы можете думать о чем угодно, только, прошу вас, не поддавайтесь отчаянию и унынию. Это прямой путь в лапы нашего врага. Хватит нам и того мрачного облака, что нависло над нами. Не будем же своими руками создавать еще одно. Когда свет дрожит, тьма побеждает.

— Если ты пытаешься нас подбодрить, то делаешь это довольно странно, Сефрения, — сказал ей Телэн.

— Может быть, моя речь была чуть драматичной, — улыбнулась Сефрения. — Но все же самое важное для нас сейчас, милые мои, было в этих моих словах. Мы должны быть очень бдительны, и если хотим выстоять, то должны бороться с любой каплей отчаяния, могущей закрасться в сердце любого из нас и даже свести с ума.

— Но как мы можем не допустить этого? — все-таки переспросил ее Келтэн.

— Это очень просто, Келтэн, — сказал Улэф. — Ты очень внимательно наблюдаешь за Тиниеном. Как только он начнет вести себя как мотылек, ты скажешь об этом Спархоку. А я буду неусыпно следить за тобой, чтобы заметить лягушачьи проявления. Как только ты начнешь пытаться ловить мух языком, я пойму, что у тебя с головой не все в порядке.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Глава 24

⠀⠀ ⠀⠀

Снежинки размером с монету и черные как сажа летели, подгоняемые ветром и вперемежку с моросящим дождем, по узкому проходу. Вороны сидели на ветках деревьев, их перья были мокрыми, а глаза горели яростью. Было такое утро, в которое хотелось оказаться за крепкими стенами, под надежной крышей у веселого огня, но этих удобств, увы, не было под рукой, так что Спархок и Кьюрик заползли поглубже в ветки можжевельника и ждали.

— Ты уверен? — прошептал Спархок оруженосцу.

— Да, — кивнул Кьюрик. — Я не мог ошибиться. Это был дым от костра, на котором кто-то поджаривал мясо. О последнем, как ты понимаешь, я догадался по запаху.

— Тогда ничего не остается, кроме как ждать, — мрачно проговорил Спархок. — Меня совсем не привлекает возможность неожиданно наткнуться на наших неприятелей. — Он попытался поменять позу, но оказался зажат между двух колючих стволов.

— Что случилось? — прошептал Кьюрик.

— С какого-то бревна на меня капает вода. Прямо по шее течет.

Кьюрик задумчиво посмотрел на него.

— Скажи мне честно, Спархок, с тобой все в порядке? — спросил он.

— Да, если не считать того, что кругом так мокро.

— И все-таки я спрашиваю тебя вполне серьезно. Учти, теперь я как никогда буду неустанно приглядывать за тобой. Ты для нас теперь самый главный человек. Не столь уж важно как поведут себя остальные, но если ты начнешь сомневаться и почувствуешь страх — тогда мы все в беде.

— Ты так говоришь, потому что наслушался Сефрению. Она ведет себя порой как наседка.

— Ну, это вполне естественно, Спархок. Она любит тебя, поэтому и беспокоится.

— Я уже вполне большой для того, чтобы опекать меня. И, ко всему прочему, уже женат.

— О, да, ты прав. Как странно, но я совсем забыл об этом.

— Очень смешно.

Они ждали, напрягая слух, но все, что им было слышно — это шум падающих капель, стекавших по бревнам.

— Спархок, — наконец произнес Кьюрик.

— Что?

— Если со мной что-нибудь случится, ты ведь позаботишься об Эсладе и мальчиках?

— Перестань, Кьюрик. Ничего с тобой не случится.

— Может и нет, но мне все равно надо знать.

— У тебя будет пенсия, и довольно большая. Возможно, я продам часть земли, чтобы покрыть ее, и обязательно позабочусь и о твоей жене и о сыновьях.

— Да, это в том случае, если ты тоже выживешь в этом походе, — серьезно сказал Кьюрик.

— Все равно, можешь быть спокоен, я оставил завещание. И если с нами обоими что случится, об Эсладе позаботится Вэнион.

— Ты обо всем подумал, Спархок.

— У меня слишком опасная работа. Я должен многое предвидеть — даже несчастные случаи, — Спархок улыбнулся другу. — Ты специально завел этот разговор, чтобы меня подбодрить? — спросил он.

— Я просто хотел выяснить для себя то, о чем постоянно переживал, — ответил Кьюрик. — Ужасно не хочется, чтобы постоянно мучила одна и та же мысль, тем более такая. А Эслада обязательно должна иметь возможность обучить мальчиков ремеслу.

— У них уже есть такая возможность.

— Фермерство?.. — с сомнением в голосе проговорил Кьюрик.

— Да нет, я не об этом. У меня был разговор с Вэнионом, и мы решили, что твой старший сын видимо пойдет в послушники, как только закончатся все эти дела.

— Это глупо, Спархок.

— Мы с Вэнионом так не думаем. Пандионскому Ордену всегда были нужны люди верные и отважные, а твои сыновья, если они похожи на своего отца — как нельзя лучше подходят для нашего братства. Мы бы и тебя давно посвятили в рыцари, но ты даже слышать об этом не хочешь. Упрямый ты человек, Кьюрик…

— Спархок, ты… — Кьюрик оборвал себя на полуслове. — Тихо. Кто-то идет, — шепнул он.

— Это полный идиотизм, — сказал голос с другой стороны завала на грубой смеси эленийского и стирикского, что выдавало в его обладателе земохца.

— Что он сказал, — прошептал Кьюрик. — Я не понимаю этой тарабарщины.

— Потом скажу, — так же тихо откликнулся Спархок.

— Можешь