У Чэн-энь - Путешествие на Запад. Том 4

Обладая великими чарами, оборотень сразу же вооружился двумя обоюдоострыми мечами и принял бой. Раздался громкий звон скрестившегося оружия: «дин-дин – дан-дан». Оборотень ловко отражал удары Сунь У-куна: укрываясь слева, нападал справа, делал выпады вправо и отступал влево. Сунь У-кун хоть и был сильнее, но не мог сразить врага. И вот опять поднялся сильный северный ветер, и ущербная луна померкла. Посмотрели бы вы, как они сражались! Ну и хорош был бой!

Вот послушайте:

Дунул ветер, взвились вихри,Вся страна пришла в смятенье.Звезды яркие затмились,Еле виден свет луны.Но в обширном храме БуддыТишина и запустенье,И других божеств молельниВсе безмолвием полны.А в саду, в тени деревьев,Грохот слышен, звон и крики.Сунь У-кун, боец великий,Небом признанный мудрец,И красавица колдунья,Оборотень многоликий,Состязаясь в грозных чарах,В бой вступили наконец.Сердце девы, словно птица,Выскочить на волю хочет,Прочит смелому монахуСмерть от острого меча.Но и сердце Сунь У-кунаГрозной яростью клокочет,И красавицу колдуньюБьет он посохом сплеча.Как у злобной чаровницыДва меча летают ловко!Дьяволица, а не дева!Образ демонский, как встарь!Но, чтоб посохом сражаться,Тоже ведь нужна сноровка,И в проворстве Махарачже[26]Равен обезьяний Царь!Посох с грохотом летает,Раздается гул удара;Словно молнии, порхаютДва меча в густой пыли.Или уточек влюбленныхВ храме разлучилась пара?Иль красавицу в чертогахХитрой сетью оплели?Здесь рыдают обезьяны,Слыша гром и гул сраженья.Там испуганные гуси,Всполошились и кричат.Восемнадцати архатовДух исполнен восхищенья.Тридцать два небесных сводаВ изумлении молчат.

Сунь У-кун разил без промаха. Дева-оборотень поняла, что ей не устоять против рассвирепевшего противника. Она нахмурилась, и ей сразу же пришел на ум прекрасный замысел. Сжавшись всем телом, она вдруг кинулась бежать от Сунь У-куна.

– Стой, негодница! Куда? – закричал Великий Мудрец, предвкушая победу. – Сдавайся живей.

Но дева-оборотень, не обращая внимания на грозные крики, бежала без оглядки. Когда Сунь У-кун почти догнал ее, она скинула цветной башмачок с левой ноги, дунула на него своим волшебным дыханием, прочла какое-то заклинание и воскликнула: «Превратись!» Башмачок тотчас же превратился в точную копию девы-оборотня, с двумя мечами в руках. Сама же она вдруг стала невидимой и унеслась прочь, став легким ветерком.

Видно, зловещая звезда взошла над несчастным Танским монахом. Дева-оборотень ворвалась в келью настоятеля, схватила Сюань-цзана и умчалась с ним в заоблачные высоты. Не успел он и глазом моргнуть, как дева-оборотень доставила его на гору под названием Провал в пустоту и привела в Бездонную пещеру. Там она приказала слугам приготовить свадебный пир. Но об этом мы рассказывать пока не будем.

Тем временем Сунь У-кун, пылая жгучей ненавистью, сражался с мнимой девой-оборотнем. Вот он изловчился и одним ударом свалил ее наземь… увы! оказалось, что это был всего лишь цветной башмачок. Сунь У-кун понял, что дева-оборотень провела его, и стремглав полетел к своему наставнику. Но его уже и след простыл! Чжу Ба-цзе и Ша-сэн лопотали что-то несвязное, но Сунь У-кун не стал их слушать. Задыхаясь от гнева, распиравшего ему грудь, он подхватил свой посох и начал бить, что было силы, приговаривая:

– Убью вас! Убью!

Чжу Ба-цзе заметался, ища спасения. Зато Ша-сэн показал себя достойным полководцем-стратегом с горы Линшань! Он решил укротить Сунь У-куна мягкостью и покорностью. Приблизившись к нему, Ша-сэн опустился на колени.

– Брат, – сказал он с невозмутимым спокойствием, – я все понял! Ты хочешь прикончить нас обоих, решил не спасать наставника и думаешь вернуться в свои прежние владения.

– Вот убью вас и пойду выручать наставника один! – запальчиво крикнул в ответ Сунь У-кун.

Ша-сэн рассмеялся.

– Что ты говоришь, братец! – продолжал он. – Ведь без нас тебе никак не обойтись. «Из одной шелковинки нитку не скрутишь, одной ладонью не захлопаешь!» Кто будет сторожить тебе поклажу и смотреть за конем? Лучше нам жить в дружбе, как жили Гуань Чжун и Бао Шу-я, нежели враждовать словно Сунь Бинь с Пан Цзюанем[27]. Еще в давние времена люди сложили такую пословицу: «На тигра иди с родным братом, а помогать в бою зови отца с сыном!». Прошу тебя, братец, не убивай нас! Как только рассветет, мы отправимся с тобой на розыски нашего наставника и не пощадим сил своих, чтобы спасти его.

Великий Мудрец не только владел волшебством, он был к тому же весьма рассудительным и знал, как и когда надо действовать. Глядя, как смиренно просит Ша-сэн о пощаде, Сунь У-кун проникся жалостью к нему.

– Хватит вам стоять на коленях! Подымайтесь на ноги, – произнес примирительным тоном Сунь У-кун, злость у него прошла, – зато завтра все силы положите на то, чтобы отыскать нашего учителя!

– Я все возьму на себя! – растроганно воскликнул Чжу Ба-цзе, поняв, что Сунь У-кун решил пощадить их.

Остаток ночи ни один из учеников не мог уснуть. Поглощенные думами о своем наставнике, они досадовали на себя за то, что не могут вызвать солнце, чтобы оно своим появлением рассеяло все звезды на небе.

Так они просидели до самого утра и уже собрались было идти, как вдруг монахи-ламы появились в дверях.

– Куда собрались, уважаемые? – спросили они.

Сунь У-кун сконфуженно засмеялся.

– Мне даже не совсем удобно признаться вам, – проговорил он в смущении, – вчера я так расхвастался перед вами, говорил, что поймаю злого оборотня, но случилось все по-другому: оборотня не поймал, а нашего наставника мы потеряли и сейчас собираемся идти разыскивать его.

– О небо! – перепугались ламы. – Из-за такого пустячного дела пострадал ваш почтенный наставник! Куда же вы думаете направиться искать его?…

– Мы знаем куда! – уверенно ответил Сунь У-кун.

– Не спешите! Позавтракайте сначала, а потом и пойдете! – торопливо заговорили ламы.

Тут же подали миски с супом и отварным рисом. Чжу Ба-цзе набросился на еду и мигом все уплел.

– Добрые отцы монахи! – сказал он, облизываясь, – Как только отыщем учителя, так непременно вернемся и отблагодарим вас!

– Опять собираешься объедать людей, – сердито осадил его Сунь У-кун. – Ступай-ка в храм Будды и посмотри, там ли девица.

– Ее там нет! – хором закричали ламы. – Она исчезла! Она побыла там лишь тот вечер, когда вы пришли, а на другой день ее уже не стало!

Сунь У-кун, радостный и веселый, расстался с монахами, велел Чжу Ба-цзе и Ша-сэну вести коня и тащить поклажу, и все втроем они направились прямо на восток.