Джон Макдональд - Искатель. 1992. Выпуск №2

— Вот! — радостно воскликнул Бухвостов, будто получил неоспоримый аргумент в борьбе за жизнь тараканов.

— Таракан — разносчик инфекции, — профессорски строго сказал один из кооперативщиков.

— Знаем, знаем, — сердито отозвалась глуховатая Елена Петровна. — Выдумали какую-то инфляцию, а на самом деле просто грабеж среди бела дня!

Даже молодцы растерялись от такого поворота.

— Мы недорого берем, — виновато сказал один из них. — Всего 40 копеек за квадратный метр. Вон в кооперативе «Наш уголок» берут по полтиннику…

— Давить их всех надо! — решительно сказал Пашечка, непонятно кого имея в виду: зарвавшийся «Наш уголок», тараканов или противников травли насекомых.

Женька прискакала на кухню в разгар спора и, размахивая скакалкой, крикнула:

Толстый рыжий таракан

Быстро лезет под диван.

На диване сидит клоп

От него получишь в лоб!

— Видите, даже ребенок понимает, что насекомые тоже живые, — сделал неожиданный вывод Петр Иванович Таков.

— Ясно, что живые, — почему-то обиделся Страдалец. — Еще какие живые! Живее всех живых! Иначе и разговору б не было!

— Вот так же волков истребляли, а теперь их в Красную книгу заносят! — повернул Бухвостов спор в экологическое русло.

— Тараканов — в Красную книгу?! Не смешите меня! Вы еще туда мух и комаров занесите! — возмутился Пашечка.

— И занесем! Еще как занесем! — пригрозил Бухвостов.

— И драконов тоже, — вдруг сказала Елена Петровна Такова, и на кухне мгновенно установилась тишина. Даже Женька замерла со своей скакалкой. Никто не смотрел друг на друга, кроме кооперативных молодцов, недоуменно пялившихся на эту сцену… Неловкая пауза длилась долго…

— Алексей Евсеевич, — медленно, осторожно сказал Страдалец, — а как вы считаете? Насчет тараканов и клонов?

Яичница была готова, чайник вскипел, и, уходя с ним в одной руке и со сковородой в другой, Алексей ответил:

— По-моему, надо от них избавиться, противно все-таки… И словно общий вздох услышал он за спиной.

— Приступайте, распорядился Пашечка, обращаясь к молодцам.

Вонь распространилась по квартире, просочилась и к Алексею, но он ее не заметил. Как ни был он поглощен кулинарными заботами, все же услышал слова Елены Петровны и заметил необычную паузу.

Он догадался, но еще не смел сказать это даже про себя. Он помнил странный сон в котором его соседи помогали Егорию разделаться сo Змием, но, проснувшись утром, решил, что дело простое: выпил лишку и задремал. Даже не помнил, как до раскладушки добрался — видать, соседи помогли.

А сейчас он вдруг понял: не сон. Вот так и сказал себе: «Не сон», а продолжить духу не хватило…

Сжевал яичницу, не заметив вкуса, и пошел на кухню мыть посуду. Там увидел Марфу и поэта Вову.

Вова был озабочен и грустен.

— В такой день, в такой день, — сокрушенно говорил он Марфе. — Такой день испортить!

— Не убивайся, — рассудительно отвечала она, — ничего страшного. Что ж она, клопов никогда не морила…

— И все же как-то неловко…

Алексей слегка удивился: ему казалось, что Вова говорит в основном стихами. А поэт вдруг решил прояснить Алексею свою печаль.

— Ко мне невеста должна прийти, а тут эти… клоподавы… Весь дом провоняли — неудобно…

Тут Алексей заметил, что Вова в чистой белой рубашке и аккуратно причесан.

— Не беда, — утешил он. — Дело житейское.

— Все-таки первый раз придет — и на тебе…

Раздался звонок в дверь. Алексей уже успел заметить, что каждый звонок в квартиру был будто команда «Замри!» для жильцов. Все встревоженно выпрямлялись, и было видно, как шевелились губы, считая звонки. Так было и на этот раз. Марфа и Вова подняли головы и, упершись взглядами в стенку, принялись считать звонки. После седьмого установилась тишина, и ее нарушил конский топот Вовы, опрометью бросившегося к двери. Потом Алексей услышал неразборчивый Вовин голос. Судя по всему, поэт просил прощения за вонь в квартире.

Алексею захотелось посмотреть, что же представляет собой невеста лирика, и, не домыв посуду, он пошел к себе. Рядом с Вовой увидел аккуратно и строго одетую даму лет тридцати пяти в стрекозиных очках, сквозь которые на мир смотрели холодноватые и внимательные глаза. Дама была худенькая, подтянутая и держалась очень прямо.

— Не беспокойтесь, Владимир Андреевич, я не чувствительна к запахам, — услышал Алексей ее голос с начальственными нотками. — А вот всякую ползучую нечисть терпеть не могу. Пусть морят.

Вернувшись на кухню домыть чашку, Алексей решил заговорить с Марфой Соломоновной. Ведь они оба оказались как бы сопричастны заботам Вовы, и Алексей воспользовался этим.

— Очень у Вовы невеста серьезная. Интересно, кто она по профессии?

— Она в райисполкоме работает. А еще — народный заседатель в суде, — просто ответила Марфа. — Полгода назад она Вовино дело рассматривала. Он одного критика назвал «антропофагом», а тот в суд подал.

— Вот как?! — поразился Алексей — И сколько ж она ему дала?

— Год условно, — сказала Марфа и ушла с кухни. Алексей возвратился к себе. Близился вечер. Делать было нечего, а как-то не хотелось ничего делать. Открыл окно. Оно выходило не во двор дома, а в другой, соседний дворик — поменьше и похуже- чахлые кустики, три липы, покосившийся стол для домино, мусорный бак… Было солнечно, жарко, безветренно и тихо.

И чем дольше Алексей смотрел на безлюдный двор, тем больше настораживала его неподвижность, охватившая мир. Вроде и не было в ней ничего странного, но Алексей вдруг ощутил, что такая полная, абсолютная неподвижность — ни листок липы не шелохнется, ни воробей не покачнет ветки, ни кошка двором не прошмыгнет — не может кончиться ничем. Что-то случится сейчас, что-то произойдет, внезапно разрушив тишину и покой. Он просто физически чувствовал приближение… Чего? Он не знал, но стало знобко. И раздался стук в дверь.

— Войдите! — Алексей резко отвернулся от окна и с тревогой посмотрел на медленно открывающуюся дверь.

Александр вошел и сразу прислонился к косяку, засунув руки в карманы шорт. Равнодушно оглядел пустые стены, остановился взглядом на телевизоре, потом перевел глаза на Алексея.

— Я думаю, медленно и как бы неохотно сказал он наконец, — что жену нужно выбирать под пару. Как ты считаешь?

— Я? Разумеется, — улыбнулся Алексей. Тревога отпустила его.

— Даже если большая любовь, все равно нужно сочетание в образовании, воспитании, вкусах. Ты согласен?

— Допустим, согласен, — ответил Алексей, продолжая улыбаться. — А сколько тебе лет?