Саймон Хоук - Изгнанник

— И ты всерьез ожидаешь, будто мы поверим, что ты не замышляешь никакого зла по отношению к Союзу Масок? — спросила Садира.

— Я не замышляю никакого зла ни к кому, — сказал Тимор. — Я темплар, и я только выполняю свой долг. А раз так, я не могу поддерживать существование любой подпольной организации — какими бы прекрасными целями она не руководствовалась — которая действует независимо ни от кого и жестоко нарушает наши законы. Я всегда был убежден, что Союз Масок является, в сущности, подрывной групкой недовольных, которая состоит из настоящих преступников, скрывающихся под маской патриотизма и высоких моральных принципов. Они не согласятся с этим, конечно.

— Однако, чтобы уменьшить беззаконие и ради процветания нашего города, я хотел бы, чтобы они доказали, что я не прав. Калак мертв, и никаких причин для такой секретности больше не существует. Пускай они докажут, что действительно их цели чисты и благородны, пусть они снимут маску и помогут правительству построить будущее нашего города. Пусть они докажут нашему народу, что магию можно использовать для добрых дел, и таким образом завоюют его любовь и уважение. В замен я предлагаю объявить всеобщую амнистию тем, кто откликнется на это предложение.

— И ты думаешь, они вот так, сразу, снимут маску и кинутся к нам в объятья? — скептически спросила Садира.

— Те, кто действительно верит в то, за что Союз Масок, по их словам, борется, не имеют никаких причин отвергнуть такое предложение. Тем не менее, я ожидаю, что некоторые из них откажутся. Эти и те, кто всегда были преступниками, конечно не бросятся нам навстречу, и отказавшись от нашего предложения, они покажут всем, кем они на самом деле являются. Но, по меньшей мере, те, кто действительно хочет улучшить будущее Тира и всего Атхаса, смогут выйти из подполья и влиться в наше общество.

— Я считаю, что мы должны принять предложения Тимора, — сказал Советник Кор.

— Я поддерживаю это мнение, — немедленно сказал Советник Хагон.

— Не так быстро, — сказал Рикус.

— Мнение уже поддержано, — сказал Советник Кор. — Темпларов всегда обвиняли в том, что у них нет никаких конструктивных предложений. Похоже, они доказали, что мы ошибаемся и предложили несколько замечательных идей. Регламент указывает нам, что мы должны проголосовать за или против них.

— Да, этого требует регламент, — вынуждена была согласиться Садира. — Кто за?

Все руки взлетели в воздух. Только Рикус не поднял.

— Предложение принято, — сказала Садира, которая воздержалась. Как председатель совета она могла голосовать только в случае равенства голосов. — Пусть секретарь Собрания Советников сформулирует эти предложения как новые эдикты, которые должны быть представлены совету для одобрения перед тем, как примут силу закона. И теперь, если нет-

В этот момент камергер совета ударил своим посохом по полу около входа в зал. — На милость совета, — официально сказал он, — прибыл капитан городской стражи с посетителем, который заявил, что у него есть дело к совету.

Садира нахмурилась. — Что-то я не помню, чтобы кто-нибудь хотел говорить перед советом сегодня. Кто этот посетитель?

— Он сказал, что его зовут Сорак, — ответил камергер.

— Я не знаю никого с таким именем, — сказала Садира. — Она взглянула на других советников. — Кто-нибудь знает этого Сорака?

Остальные члены совета покачали головами и взглянули друг на друга.

— Что именно он хочет? — спросила Садира.

— Он не сказал, — ответил камергер, — только то, что это очень срочно и что это вопрос величайшей важности и касается безопасности правительства Тира.

— Без сомнения какой-нибудь неудачник, который сейчас наполнит воздух своими жалобами, — сказал Советник Хагон. — И мы должны тратить на него наше время?

— Этот совет существует, чтобы служить народу, а не для того, чтобы затыкать ему рот, — ответила Садира.

— Тогда пусть подаст прошение, как положено, и мы выслушаем его на регулярном заседании, — сказал другой советник.

— А если у него в самом деле есть новости, касающиеся безопасности Тира? Мы просто обязаны выслушать его! — сказал Рикус. — Я предлагаю дать ему высказаться.

— Пусть посетитель войдет, камергер, — сказала Садира.

— Есть… кое-что еще, — неуверенным голосом сказал камергер.

— Ну, — сказала Садира. — Что именно?

— У него с собой тигон, и он настаивает, чтобы он сопровождал его.

— Тигон! — воскликнул Рикус, вскакивая на ноги.

— Он утверждает, что зверь ручной, — сказал камергер. — Но это, тем не менее, взрослый тигон.

— Ручной тигон? — спросила Садира. — Это что-то, что я хочу увидеть.

— Я уверен, ты не дашь ему войти! — сказал Советник Хагон.

— Пусть посетитель войдет, — сказала Садира.

Седьмая глава

Несмотря на успокаивающее присутствие тяжело-вооруженных солдат, Садира, Рикус и Тимор оказались единственными, кто не тронулся с места, когда Сорак вошел в маленький зал совета с Тигрой, шедшим рядом с ним. Садира всегда могла защитить себя магией, а Рикус неоднократно встречался с тигонами на арене и, хотя и оставался настороже, совершенно ясно видел, что зверь ведет себя неагрессивно. Что касается Тимора, верховный темплар не боялся почти ничего.

Он умел выживать всегда и везде, и когда сталкивался с ненавистью народа во времена Калака, и когда на него обрушивался гнев самого Калака, непостоянного как ртуть, и всегда он ухитрялся не потонуть в любом водовороте. Он пережил шторм революции и добился того, что теплары продолжили играть важную роль в новом правительстве, одновременно проводя почти незаметную компанию, предназначенную изменить отношение к темпларам среди народа Тира. Если раньше все ненавидели темпларов, как угнетателей народа на службе у тирана, то теперь их, по меньшей мере, терпели, и умная компания Тимора, который всегда, словно невзначай, повторял, что темплары — такие же жертвы Калака, как и весь народ, принесла свои плоды.

Темплары, так они говорили сейчас, рождались, чтобы служить королю-волшебнику, и не имели никакого выбора, никак не могли выбрать другую судьбу. У них не было своей магии — и это, по меньшей мере, было правдой — и сила, которой они обладали, происходила от Калака. В результате они тоже были в рабстве, прикованные узами к тирану, незримыми, но ничуть не менее прочными, чем цепи обычного раба, прикованного, например, на кирпичной фабрике. И, как и рабов, смерть Калака освободила и их.

В отличии от рабов, однако, на темпларах висело бремя вины, как на пособниках Калака, и они должны были искупить ее службой новой власти. Тот факт, что при этом они жили в роскошном, изолированном от остального Тира районе, отделенные стеной от простых граждан, обычно не упоминался. Также никто не упоминал, а почти никто и не знал, кроме самых близких и доверенных сторонников Тимора, тот факт, что верховный темплар был тайный осквернитель, который замышлял свалить новое, революционное правительство, передать власть темпларам и стать новым королем.