Майкл Роэн - Кузница в Лесу

Судя по тому, что сказано в хрониках, их речное путешествие действительно закончилось скоро и неожиданно, но оно могло закончиться и той же ночью. Первые признаки беды появились тогда, когда Элоф еще раздумывал над словами своего друга.

Он нес ночную стражу вместе с Дервасом и Тенваром, когда Рок окликнул его с первого плота; приближалась широкая излучина реки, и им нужно было стоять наготове с шестами в руках, чтобы течение не прижало плоты к крутому берегу или не вынесло их на песчаную отмель. Осторожно пробуя глубину, они вдруг почувствовали, что течение буквально рвет шесты из рук и затягивает их под бревна, где бурлили пенистые водовороты. Шум и плеск воды у передней части плота значительно усилился.

— Я не могу достать шестом до дна! — крикнул Бьюр. — Даже ила не чувствую!

— Клянусь Амикаком, парень прав, — обратился Дервас к Элофу. — Река стала глубже, но течет быстрее — но что бы это могло значить? Пороги? Если бы шкипер сейчас был с нами, он бы знал! Может быть, лорд Керморван знает или гномья девушка? Лучше спроси ее…

Но когда Рок снова крикнул и указал вперед, они поняли, что грядут перемены. Плоты огибали излучину, раскачиваясь на бурных водах, и впервые за много дней ряды темных деревьев больше не уходили куда-то в бесконечность перед ними. Открылся широкий просвет, словно деревья были многослойным занавесом, медленно расходящимся в стороны, и каждый следующий слой был тоньше, чем предыдущий. Белая луна, выглянувшая из-за рваных облаков, осветила широкую и спокойную поверхность воды, посеребрив ее, как зеркало, если не считать тех мест, где лесистые холмы отбрасывали свои тени.

Последний крик разбудил Керморвана, и он, сам еще не встав на ноги, принялся будить остальных. Люди мгновенно проснулись при виде разрыва в лесных стенах, которые они уже начинали ненавидеть. Некоторые даже издавали восторженные возгласы и прыгали от радости на неровных бревнах, пока Керморван не призвал их к порядку.

— Думаете, вы теперь в безопасности? Может быть, все только начинается. Соберите свои вещи и припасы, которые сможете унести с собой! Не зевайте и будьте готовы покинуть плоты и прыгать на берег или плыть к берегу, если понадобится. — Его меч блеснул в лунном свете. — Если нам будет грозить опасность, я разделю плоты. Один должен уцелеть, даже если второй опрокинется.

Он закинул за плечи свою котомку, взял тяжелую суму с провизией и повернулся к Элофу, стоявшему на носу заднего плота.

— Как там течение?

— Оно стало еще быстрее. Мы с Дервасом не можем этого объяснить.

— И я тоже, — пробормотал Керморван, глядя на расширяющееся русло. — Сначала я думал, что между нами и озером расположено какое-то опасное место, например, пороги или водопады. Но я не вижу ничего, что могло бы служить причиной этого странного течения. Иле, что ты видишь своим ночным зрением?

Иле привстала на опоре рулевого весла и заслонила глаза одной рукой от лунного света. Элоф поддержал ее, когда плот снова заходил под ними.

— Очень мало! — крикнула она. — Небольшие водовороты, да из воды торчат какие-то узкие предметы, похожие на камыши или ветки…

— В такой глубокой воде? — воскликнул Керморван и всем весом налег на рулевое весло, которое теперь издавало гудящий звук, словно парус, надувшийся под напором штормового ветра. — Вниз, все вниз! Держитесь как можете! Там какое-то скрытое препятствие!

Когда весло со скрипом поднялось из воды, Керморван взмахнул мечом и рубанул по канату за кормой. Туго натянутый канат лопнул, и первый плот рывком устремился вперед.

Лежа ничком на носу с котомкой и вьючной сумой на спине, Элоф держался за крепкую поперечину на уровне груди и чувствовал, как набухшие от воды бревна поднимаются и раскачиваются под ним, словно какая-то гигантская рука схватила плот и швырнула его, подобно копью, к неизвестной мишени. Разве вся моя жизнь не была похожа на это? В тщетной попытке взбунтоваться против происходящего он поднял голову и посмотрел на небо над вершинами проносившихся мимо деревьев, словно ожидая увидеть там некое знамение, доброе или дурное. Но звезды сверкали кусочками льда в черной пустоте — далекие, равнодушные, абсолютно одинокие. Внезапно на первом плоту раздался крик, а затем его нос с глубоким скрежещущим звуком задрался вверх, словно половина разводного моста, и раскололся посередине. Треск и грохот ломающегося дерева перекрыл слабые голоса людей. Волна брызг окатила Элофа; он скрипнул зубами, а потом удар сотряс второй плот с такой силой, что он подлетел вверх и рухнул вниз, ободрав кожу о грубую кору. Бревна ходили ходуном, а прочная деревянная поперечина гнулась и извивалась, как живая змея в его руках.

Несмотря на быстрые действия Керморвана, второй плот развернулся боком и врезался в первый, загнав его как ударом молотка по зубилу еще глубже в невидимое препятствие. Бурлящая поверхность воды взорвалась, в воздух поднялся фонтан ила и грязи, а второй плот накрыло мутной волной. Элоф изо всех сил вцепился в перекладину, придавленный сверху тяжелым багажом, мотавшимся из стороны в сторону. Плот рванулся вперед, вздыбился, дернулся в сторону и накренился, швырнув Элофа поперек бревен под таким углом, что он едва не вывихнул запястье. Жидкая грязь брызнула из щелей между бревнами и тут же была смыта пенистым водоворотом. Элоф слышал крик Иле, но не видел ни ее, ни других за облаком водяной взвеси. Что-то шлепнулось ему в лицо и залепило глаза. Потом препятствие под бревнами как будто подалось, и плот стремительно полетел дальше, вращаясь вокруг своей оси. Нависающие деревья расступились, безумное вращение звезд над головой замедлилось и остановилось. Плот постепенно выровнялся.

Какое-то время Элоф мог только лежать и хватать ртом воздух. Его лоб и глаза были залеплены какой-то вонючей слизью. Он попытался смахнуть ее, но пальцы запутались в какой-то сетке; испугавшись, он дернул рукой и запутался еще больше. Потом к его пальцам прикоснулись другие пальцы, освободившие его руку и убравшие непонятный предмет с его лица. Элоф возликовал, когда увидел, кому принадлежала эта рука; по крайней мере с Иле все было в порядке. Он взял ее за руку и приподнялся на онемевшем локте. Другие выглядели такими же растерянными и ошеломленными, как и он сам. Дервас и Тенвар цеплялись за рулевое весло, выплевывая воду и водоросли, Арвес был с головой накрыт кусками рухнувшего навеса.

Теперь плот тихо дрейфовал по спокойной серебристой глади озера. Слабое течение несло его к небольшому заливу впереди. Элоф с тревогой огляделся по сторонам, желая узнать, что случилось с первым плотом, и увидел за кормой мешанину разболтавшихся бревен, медленно вращающихся в окружении разнообразных обломков. При столкновении два бревна оторвались, румпель был сломан, а передние поперечины треснули. Но Элоф видел фигуры людей, поспешно обвязывавших бревна в попытке закрепить хотя бы то, что осталось. Не обнаружив голов, плавающих на поверхности, он оглянулся назад и посмотрел на то, что чуть было не погубило их.