Гай Кей - Блуждающий огонь

— Шарра! — задохнулась Ким. — Снова сбежала! О господи! — Впрочем, очередное переодевание принцессы Катала, с которой Ким так подружилась в прошлом году, удивило ее куда меньше, чем необычайно острый глаз Артура: ведь он заметил переодетую женщину среди стольких всадников и на таком огромном расстоянии. Ким уставилась на того, кто стоял с нею рядом.

Он тоже ласково глянул на нее своими широко расставленными глазами.

— Это моя обязанность, — пояснил Артур Пендрагон, — такие вещи я замечать обязан.

Уже миновал полдень. Дыхание людей и лошадей в морозном воздухе превращалось в облачка пара. Снега сверкали под солнцем, стоявшим высоко в ясном голубом небе. Полдень, а глаза Воина были полны ночных звезд, и Кимберли, стоя у окна, снова задумалась.

Она узнала того высокого стражника, что открыл ей дверь: это он сопровождал ее к озеру Исанны, когда она ездила туда в последний раз. По его глазам она поняла, что и он ее узнал. Но лицо его совершенно переменилось, когда он увидел человека, молча стоявшего с нею рядом.

— Здравствуй, Шаин, — сказала Ким, прежде чем он успел открыть рот. — А Лорин здесь?

— Да, и тот светлый альв тоже, госпожа моя.

— Это хорошо. Может быть, ты все-таки нас впустишь?

Он отскочил в сторону, точно ошпаренный, что могло бы рассмешить ее, если бы она способна была сейчас веселиться. Все они ее теперь боялись, как когда-то боялись Исанны. И вот это уже было совсем не смешно, с этим шутить было нельзя. Да и вообще здесь не время и не место для шуток и иронии.

Глубоко вздохнув, Ким откинула капюшон и тряхнула седой головой, расправляя примятые волосы. Первым она увидела Лорина, и он ей незаметно кивнул и подмигнул, точно подбадривая, однако она разглядела и в нем плохо скрытое напряжение. Она кивком приветствовала Бренделя, светлого альва с серебристыми волосами, Мэтта Сорина и Брока, а также Горласа, Королевского канцлера.

И повернулась к Айлерону.

Он не изменился, разве что еще отчетливее за этот год проявились в его облике те черты, которые всегда были ему присущи. Он стоял перед огромным столом, и во весь этот стол расстелена была карта Фьонавара. Стиснутые руки он заложил за спину, ноги прочно и широко расставил, а его глубоко посаженные, такие запоминающиеся глаза сразу же впились в нее. Она, впрочем, не удивилась: она же все-таки была его Ясновидящей, единственной во всем Бреннине.

И сразу прочла на его лице облегчение.

— Приветствую вас, — спокойно сказала Ким. — Мне сказали, что вы успели тогда услышать мое последнее предупреждение.

— Да, успели. Добро пожаловать снова к нам, — сказал Айлерон. И, помолчав, прибавил: — Между прочим, Лорин и Мэтт последние полчаса все ходили вокруг меня на цыпочках, так, может, ты скажешь нам, в чем дело и кого ты привела с собою?

А вот Брендель уже все понял; Ким видела это по его глазам, от удивления и восхищения ставшими серебристыми. И она сказала, чуть возвысив голос и постаравшись, чтобы он звучал громко и решительно, как и подобает Ясновидящей:

— Я воспользовалась Бальратом в точности так, как то было показано во сне Исанне много лет назад. Знай же, Айлерон, Верховный правитель Бреннина: рядом со мной стоит Артур Пендрагон, Великий Воин, воспетый в старинных легендах и песнях и явившийся сюда, чтобы вместе с нами защищать наше общее дело!

Возвышенные слова эти отзвучали и упали в полную тишину, точно волны, разбившиеся о застывшее как камень лицо короля. Любой из присутствующих здесь мог бы сделать это лучше меня, думала Ким, болезненно сознавая, что человек с нею рядом так и не поклонился Айлерону. Вряд ли можно было ожидать, чтобы он это сделал; во всяком случае, ни перед кем из смертных правителей Артур кланяться бы не стал, но Айлерон был слишком молод и неопытен, он только что стал королем, и…

— Мой дед, — сказал Айлерон дан Айлиль дан Арт, — был назван в твою честь, о Великий Воин. И если у меня когда-нибудь будет сын, он тоже будет назван в твою честь. — И пока мужчины и Ким, единственная женщина среди них, изумленно ахали и с облегчением переводили дыхание, Айлерон уже совсем овладел собой, и лицо его озарила веселая улыбка. — Ни один другой визит, даже визит Колана или Конари, не смог бы обрадовать меня больше, господин мой Артур! Ах, какой дивный рисунок ты соткала, Кимберли! — Он сильно и ласково сжал ее плечо, а потом по-братски горячо и радостно стиснул в объятиях того, кого она привела с собой.

Артур тоже от всей души обнял молодого короля, а когда Айлерон, разомкнув объятия, отступил на шаг, в глазах Воина впервые за все это время вспыхнул огонек удовлетворения.

— Мне дали понять, — молвил он, — что тебе может показаться не совсем уместным мое появление в вашей столице.

— У меня на службе, — сказал Айлерон, подчеркивая слово «служба», — состоят, видно, люди весьма ограниченные. Что ж, это печальная истина, но…

— Ни слова больше! — воскликнула Ким. — Это несправедливо, Айлерон. Это… просто несправедливо! — Она умолкла, потому что не могла придумать, что еще сказать, и потому, что он, видя ее беспомощность, смеялся над ней уже совершенно открыто.

— Я знаю, — сказал Айлерон. — Знаю, что несправедливо. — Потом перестал смеяться и сказал совсем иным тоном: — Я даже не хочу расспрашивать, как тебе удалось привести к нам этого замечательного человека, хотя Лорин и учил меня в детстве кое-чему, и я, наверное, мог бы набраться смелости и догадаться, насколько это было трудно. Вы оба здесь в высшей степени желанные гости. Да и как могло быть иначе?

— Истинная правда, — сказал Лорин Серебряный Плащ. — Господин мой Артур, тебе никогда прежде не приходилось сражаться во Фьонаваре?

— Нет, — ответил тот глубоким своим басом. — И против самого Ракота я тоже еще ни разу не сражался, хотя много раз видел тени, отбрасываемые его черной тенью.

— И побеждал их, — вставил Айлерон.

— Этого я не знаю и никогда не мог узнать, — спокойно откликнулся Артур.

— Что ты хочешь этим сказать? — шепотом спросила Ким.

— Я всегда погибаю, прежде чем закончится битва. — Он сказал это, как что-то совершенно обыденное. — Мне кажется, лучше тебе понять прямо сейчас, что это именно так. Я не смогу остаться здесь до конца — это часть того заклятия, которое было некогда на меня наложено.

Некоторое время стояла полная тишина, потом Айлерон снова заговорил:

— Все, чему меня когда-то учили, свидетельствует о том, что если Фьонавар будет уничтожен, то будут уничтожены и все остальные миры, причем достаточно скоро — и все они попадут под власть тех «теней его черной тени», как ты их назвал.