Мария Поль - Стремящаяся Ввысь

Ой… А посмотрю ка я лучше на это со стороны.

Я набросила на нас со Стальной заклинание невидимости. Если Ворону понадобится помощь — помогу. Но, судя по всему, вряд ли.

В конце деревни оказалась небольшая пирамида, сложенная из камней с небольшим углублением в виде пещеры. Старичок- абориген, завидев моего работодателя, взвыл и загородил вход в пещерку. Но тот, спрыгнул с коня подошел к старичку, без предупреждения ударил его кулаком в живот, брезгливо отшвырнул в сторону и зашел в пещерку. Старичок ударился о камни и сполз на землю, отчаянно пытаясь вздохнуть. То был не Ворон, которого я знала, а расчетливый убийца, готовый уничтожить любого вставшего у него на пути.

Старичок пересилил боль, поднялся, держась за камни и завизжал что-то, показывая рукой в сторону пещерки. Как ни странно, но взволнованные аборигены, заслышав речи старичка, кучкой столпились около дедушки. Кучка росла. Аборигены держали в руках какие-то палки и яростно кричали, подбадривая себя.

Наконец мой наниматель вышел из пещерки и, не обращая внимания на дикарей, долго рассматривал на свет какой-то камень.

Видимо это был божок деревушки. Аборигены, увидев камень, сначала грустно взвыли а потом, подбадривая себя криками, набросились на Ворона. Камень быстро перекочевал в заплечную сумку, а аборигены оказались раскиданы по площади. Немного полежав, дикари снова встали и бросились в атаку… Н-да… Я почувствовала себя глубоко уязвленной. Техника моего работодателя была совершенной. Плавные отточенные движения, годами выверенная стойка… взгляд убийцы. Мой работодатель с какой-то иронической усмешкой рубил на части наступавших дикарей. Вот только… их все равно во много раз больше. А за стекляшку, которую взял Ворон, они все были готовы умереть.

И судя по всему, я, свалившаяся сверху, была очень кстати. Достала меч, встала спиной к спине и принялась помогать ему расшвыривать обезумевших от горя чернокожих. Только в отличие от него я не рубила с плеча, а в меру возможности аккуратно подрезала дикарей в болезненных, но не смертельных местах. Эти дикари ведь не виноваты, что именно в их деревеньке хранилось что-то нужное моему нанимателю.

— Колдани что-нибудь.

— Не могу. — Пропыхтела я, выражая сильнейшую усталость. Не говорить же, что я от злости вбухала в три заклинания практически все силы?

— Тогда… — Ворон мощным ударом отбросил нескольких дикарей назад и те упали, повалив за собой еще несколько из толпы. — Давай вырежем их к хнэтам и с концами!

— Не могу!

— Почему?!

Я немного помолчала, продолжая отталкивать рвущихся в бой дикарей.

— У них оружия нет. — Наконец нашлась я.

— Да они… нас сейчас сметут массой! — Еще несколько ударов и кровь брызнула на мои руки. Руки отреагировали отрицательно — затряслись.

Испуганный вопль дикаря заставил меня вздрогнуть.

— Я не умею убивать. — тихо прошептала, но Золотокожий все равно услышал, зарычал, перехватил мою руку с мечом и направил в живот ближайшего аборигена.

— Теперь умеешь. Режь их и мотаем.

Я смотрела в наполненные болью глаза дикаря и держалась за меч. Сердце стучало то где-то в горле, то уходило в пятки. Было страшно, пусто и больно. Лишить жизни живое существо. Отправить душу в скитания между мирами. Кровь текла по обнаженному черному торсу мужчины и падала на землю. Вместе с ней, этим багровым напитком жизни, медленно уходил свет из глаз, они стекленели. Дикарь начал медленно заваливаться на меня, еще сильнее вонзая острый клинок в податливое тело. От тяжести еще сильнее затряслись руки, меч наклонился, и по долу к моим рукам потекла алая струйка крови. Я жалобно ойкнула и выдернула меч, отпрыгивая назад. На Ворона. На хладнокровного убийцу. Все произошло за считанные секунды, но мне показалось, что время растянулось превратившись в маленькую бесконечность.

Ну, что еще?! — зло прошипел он оборачиваясь. Потом быстро занес руку и чиркнул мечом поперек горла прыгнувшего на меня дикаря. Кровь прыснула из раны, окатила меня фонтанчиком алых брызг. Дикарь свалился у моих ног.

Я всхлипнула и дрожащим голосом пропищала:

— Стальная!

Она не заставила себя ждать. Все еще невидимая, она встала на дыбы и пошла ко мне, проламывая путь копытами. Дикари с криками, не понимая, что случилось, валились с ног, хватаясь за разбитые черепа. А лошадь уже застыла передо мной, ее силуэт обрисовался кое-где мельчайшими каплями алого. Я прикоснулась к ней, впитывая заклинание, и вскочила в седло.

Дакет вихрем помчала к главной поляне, где нарезали круги Ирбис и Шакал, точнее их дакеты. Ворон сзади мчался на Ветре.

— Поехали отсюда! — едва завидев нас проорал Шакал.

За деревней оказалась довольно сухая протоптанная дорога, правда, вдали от реки. Настолько сухая, что даже можно было какое-то время бежать рысью, быстро удаляясь от деревни.

Потом мы перешли на шаг. И вот тогда…

— Айри! — злой голос Ворона вспорол тишину и мои метавшиеся мысли. Я вздрогнула.

— Да?

— Объяснись.

— По поводу?

— А что значила фраза, что ты не можешь колдовать?

— Она значила, что у меня закончились силы.

— Ага. Значит в нужную минуту силы у тебя заканчиваются. Мило. — Совсем не мило. Особенно не милым был голос работодателя: рычаще — стальные перекаты. — А что означала вторая твоя фраза?

— Какая?

— Что ты не умеешь убивать.

— То и значит. Я никого раньше не убивала.

— Ага. А что ты вообще умеешь?

Я закрыла глаза. Разобралась с мыслями и с голосом и четко (по крайней мере мне так показалось) ответила:

— Умею драться на мечах, стрелять из лука, владею магией…

— Это я уже слышал. — Грубо оборвал Ворон. — Мне интересно, чего ты реально умеешь? Петь? Лечить? Я тебя взял в отряд, чтобы ты выполняла свою непосредственную работу, а не песенки пела. И если ты это до сих пор не поняла, то ты либо молокососка, либо полная дура и не туда сунулась. Не справляешься, сиди лучше яйца высиживай, да пеленки деткам меняй, драконья наседка.

Это он сказал зря. Нет, я не стала швыряться огнем, сил не было, просто промолчала.

На этом разговоры закончились.

Вечером остановились на небольшой полянке. Прожевав гречневую кашу, заправленную кусочком вяленого мяса, я тут же улеглась спать, поставив защитный круг. Теперь никто не сможет найти нас. Даже если будет ходить по поляне. Зато я всегда узнаю о нарушителях.

Ночь тихо опустилась на этот мир, осветив зеленое буйство нежно-лиловым светом здешней луны.

Я долго лежала и смотрела в небо, обрамленное мясистыми листьями.

Почему? Почему все так сложно? Почему меня не научили убивать? Ведь Ворон был прав: без этого все мои умения просто никому не нужный фарс. Ведь и владение мечом, и стрельба из лука, и даже магия должны нести смерть, а не служить источником эстетического удовольствия. Тогда почему?