Ник Лаев - В поисках красного

— Ты должна найти одного человека. Маленького ребенка. Ему сейчас немногим больше года.

— Ты серьезно? — Вибека непритворно удивилась. — Просишь меня найти какого-то младенца? — В ход беседы вновь незаметно вернулся оттенок прежней, порядком подзабытой фамильярности. Как когда-то, тридцать лет назад, когда он играючи подкидывал ее верх, а она счастливо хохотала. — У тебя под рукой сотни агентов тайной полиции. Тебе достаточно щелкнуть пальцами и мессир Лип будет рыть носом землю. Да он за декаду найдет тысячу младенцев обоего пола.

— Мне нужен один. — И, помолчав, он раздраженно добавил, — И я не могу к нему обратиться.

— Почему?

— Потому этот ребенок — двоюродный племянник нашего канцлера. — Ответ императора получился резче, чем ему хотелось.

С языка зачем-то сорвался глупый вопрос. — Со стороны матери или отца?

Император взглянул на нее и у Вибеки закололо сердце. «Это его убивает». — Я понятия не имею о его родственниках по отцовской линии, а вот родные его матери…, - он не договорил.

— Клеменция в курсе?

— Разумеется. Именно она мне и рассказала. — Император поморщился. — Но вначале только про одну внучку. — Голубые глаза привычно потемнели. — Ты знаешь, я ни кому не верю. Даже нашему Матриарху, которая так очаровательно краснеет и заикается, когда пытается меня обмануть. Пришлось подключать своих людей. Выпытывать у прислуги. Слишком многое не складывалось. И хотя я давил на Клеменцию изо всех сил, рассказала она не многое. Но главное я узнал. Есть еще и мальчик. — Он прикрыл глаза, в которых клубилась бесконечная печаль.

«Интересно сколько прожили те, кто рассказал Вам об этом?» — Вибека нахмурилась. — Зачем ей такое рассказывать?

— Я могу только предположить. — Император неопределенно мотнул головой. — Какие бы чувства она ко мне не испытывала она прежде всего Владыка, а потому никогда не посмеет переступить через существующие запреты.

«Как Вы ошибаетесь Ваше Величие», — подумала Вибека.

Переваливающейся, утиной походкой Рейн принялся расхаживать по небольшой, полутемной комнате. — А вот ее дочь презрела тысячелетнее табу. То, что сделала Джита — это не просто нарушение традиций, это преступление. Матриарха эта история тревожит не меньше чем меня. Она искала поддержки и совета. Мое мнение неизменно — если этот ребенок жив, он должен сесть на яшмовый трон. Место Младшего Владыки только там.

— До меня дошли слухи, что красным уже недоступен их Зов, — осторожно сказала Вибека.

— И по этой причине тоже, — с досадой бросил император. — И, поверь, она далеко не единственная.

— И где мне его искать? — Вибека уловила победный блеск в глазах Рейна.

— Родственница Матриарха увезла его на север. В какую-то отдаленную обитель. Ты могла ее знать, она постоянно крутилась рядом с ней. Ее зовут Хилда Ойкент.

В памяти Вибеки всплыло широкое, некрасивое лицо кузины Клеменции. — Она бимагик.

— Я знаю, Падший ее возьми. Но если найдешь ее, тогда отыщешь и мальчишку. Даже Матриарх не знает где она. — От досады лицо императора еще больше сморщилось. — Полагаю, Клеменция специально попросила эту Хилду ни чего ей не рассказывать, зная, что я ее буду расспрашивать.

— Да на севере десятки обителей Ордена, — на лице пожилой женщины была написана растерянность. — Если не сотни.

— У тебя есть твой Дар, — рассердился Рейн. — Думай. Обитель должна быть небольшой и в какой-нибудь глуши. По-другому спрятать его не получится. Кровь Младшего слишком заметна. Когда его найдешь, сразу сообщи. Но никаких писем. Разумеется, Водилик и Лип не должны ничего узнать. И еще, — Рейн Голдуен сразу нахохлился, — может случиться, что ты обнаружишь его тогда, когда я буду уже гнить в могиле. Поэтому вот тебе пара имен. — Подойдя к высокому шкафу, он откинул дверцу и вытащил четвертушку бумаги. — Этим людям ты можешь спокойно доверять.

Пока он писал что-то свинцовым карандашом, Вибека размышляла. Ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Предложение Рейна было слишком необычным. Это захватывало и увлекало. Очевидно, он на это и рассчитывал. Бывшая любовница, ставшая агентом. Она едва удержалась от истеричного хихиканья.

Держа бумажку в руках, император тяжело зашагал к ней. Подойдя вплотную, он вложил в ладонь что-то маленькое и тяжелое, затем сжал ее. Острые грани кольнули кожу. — Если совсем будет туго, покажи эту вещь любому смотрителю Кольца. А они есть в каждом городе. Тебя доставят к Дракону так быстро, насколько способны это сделать лошадиные ноги. У него ты сможешь попросить всё, что захочешь. Он не должен отказать.

Вибека насмешливо хмыкнула. — Надеюсь, до этого не дойдет. — Постаревшее, но все еще такое близкое лицо, было от нее на расстоянии ладони. Она с трудом отстранилась. — И с чего мне начать?

— Для начала тебе нужно вступить в Орден Милосердия.

Глава 15

1328 г. от Прихода Триединых Торния. Табар. Обитель канцлера

«Мы обращаемся, прежде всего, к тем, кто отвергает собственную волю и готов с чистым сердцем служить Триединым как рыцарь и защитник Веры…».

Устав Братства Смелых

Толстый, изрядно поседевший человек стоял у небольшого окна и смотрел в окно. Комната, освещаемая тремя большими свечами, явно не соответствовала своим скромным убранством высокому положению находившегося в ней человека. Лет пятьсот тому назад двадцать шестой император из династии Голдуенов выстроил в этой части Табара резиденцию для всех трех Владык, отведя дальний флигель под имперскую канцелярию. С тех пор эта часть дворца именовалась Обителью канцлера. Здесь располагалась святая святых империи, сюда сходились все нити управления государством, в этом месте принимались судьбоносные для всей страны решения.

«Да, так было до меня и будет после», — думал Торберт Лип, вглядываясь в темные провалы улиц, где изредка сверкал фонарь ночного сторожа. Тридцать восемь моих предшественников, и если позволит Триединые, не меньшее число преемников будут сидеть здесь, не давая развалится империи, оберегая ее как от врагов внешних, так и внутренних. Холодало. Канцлер закрыл тяжелый свинцовый ставень, состоящий из мутных стеклянных кругов, подошел к камину и разжег его. Рука машинально теребила тяжелую золотую цепь с тяжелым кулоном на конце. «Надо отучить себя от этой привычки», — в который раз мелькнуло в голове и Торберт Лип направился к стоящему рядом с окном креслу. День выдался тяжелый, и накопившаяся усталость давала о себе знать.

Много привычек, быстрая утомляемость и вечером пронзительная боль в пояснице — старость подкрадывалась незаметно, но неотвратимо. Конечно, он далеко еще не развалина. Но бремя государственных забот все сильнее сказывалось на его теле. Уже много лет назад заброшены ежедневные тренировки, а сидячая жизнь превратила когда то могучие мускулы в дряблый кисель. Поединки на мечах давно сменились шахматными дуэлями. Однако посидеть в любимом кресле и подумать над очередной партией он еще успеет. Канцлер подошел к огромному поясному зеркалу в серебряной раме и начал перебирать в уме события прошедшего дня.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});