Джулия Джонс - Чародей и дурак

— Три!

Джек старался потверже пристроить другой конец бруса. Кто-то бежал вверх по лестнице.

— Шесть!

С Джека струился пот, и все мускулы были напряжены до предела. Брус, слишком длинный, никак не хотел стать куда надо.

— Девять!

Ну нет, он станет, Борк свидетель. Джек изо всех сил упер передний конец в дверь, а Грифт подвинул задний к выемке.

— Десять!

Брус вошел в выемку, на вершок миновав пальцы Грифта. Половица раскололась в щепки.

— Ну все! Ломаем дверь!

Джек тяжело дышал, и камзол на нем промок от пота.

— Молодец, — улыбнулся ему Грифт.

Снаружи замолкли, а вслед за этим на дверь обрушился сокрушительный удар тарана. Брус держал крепко. Наверху лестницы показались Мелли, Мейбор и Боджер.

— Есть тут черный ход? — спросил Мейбора Джек.

— Есть, в кухне, — ответил Боджер, — он выходит на заднюю улицу.

Крак! Новый удар по двери, на этот раз сопровождаемый треском расщепленного дерева.

— Что ж, придется вам рискнуть, — сказал Джек. — Оружие у всех есть? — Все, включая Мелли, кивнули. — Тогда выходите через кухню. Я останусь здесь и задержу их.

— Но, Джек…

— Парень прав, Мелли, — вмешался Мейбор. — Нам не уйти, если они погонятся за нами.

Крак! Опять удар и треск.

— Есть вам куда уйти? — спросил Джек.

Мейбор кивнул.

— У лорда Кравина недалеко имеется погреб — под лавкой мясника, кажется. — Он объяснил Джеку, где это. — Встретимся там.

Крак! Дверь подалась внутрь — петли почти уже не держали.

— Бегите! — вне себя крикнул Джек. — Я догоню вас через пару минут.

Грифт взял его за плечи.

— Только без глупостей, парень.

Все бросились вниз по ступенькам на кухню. Мелли обернулась, беззвучно шепнув Джеку: «Будь осторожен».

Джеку стало легче, когда она ушла. Быть может, ей удастся убежать. Но облегчение длилось недолго — на дверь обрушился новый удар. Петли уступали. Задний конец бруса трещал. При следующем ударе петли хрустнули, и дверь рухнула внутрь, а с нею упал и брус.

Джек глянул в сторону кухни — не прошло и минуты, как они бежали. Надо дать им время.

В облаке пыли на пороге маячили двое солдат с алебардами. Джек с ножом вышел им навстречу. На них были цвета королевской гвардии, а позади виднелись другие — Джек не мог сказать сколько. Надо, чтобы все они ввязались в бой, — тогда Мелли успеет уйти.

Алебарды уперлись ему в живот. Нож был против них бессилен, и Джек отступил. Он думал о Мелли — ему не терпелось догнать ее и отразить погоню, если таковая есть. Сама Мелли в ее положении не сможет себя защитить.

Солдаты, лезущие в дверь, злили его — они мешали ему бежать за Мелли. Отражая их удары, он ощутил внутри знакомое давление. Оно нарастало при мысли о том, что Мелли могут схватить, обидеть, ранить. Череп точно обручем стиснуло, и желудок сжался в комок. Джек не противился — напротив, он помогал своим ощущениям, направлял их, преобразовывая самый воздух вокруг.

В дом уже ввалилась целая куча солдат. Джек отступил еще на шаг — и оказался у стены.

С одним ножом ему не выстоять против семи алебард.

Джек теперь намеренно думал о Мелли, о ее бедственном положении, о грозящей ей опасности, питая этим свой гнев. Только гнев способен зажечь искру.

Солдаты продвигались вперед с осторожностью. Джек, хоть и думал о другом, беспрестанно описывал ножом широкие круги. Он сосредоточился на воздухе перед собой, проник в его неплотную, рыхлую ткань, заставил его плясать.

Кто-то ткнул алебардой прямо Джеку в лицо. Он едва сумел увернуться — сзади была стена. В его распоряжении оставались считанные мгновения.

Он собирал воздух, сгущал его. Воздух сперва сопротивлялся, потом стал обволакивать Джека. Острие алебарды вонзилось ему в руку, лезвие другой задело плечо. Он свирепо взмахнул ножом. Отчаявшийся, напуганный, прижатый к стене, Джек усилием воли собрал воздух в ком. В тот же миг желудок сократился, во рту появился металлический вкус. Давление в голове стало невыносимым. Джек представил себе, как Мелли бежит по улице, преследуемая солдатами.

Воздух стал тяжелым как масло, сгустился и помутнел. Солдаты попятились. Дышать стало нечем. Магический заряд собрался у Джека на языке — Джек подержал его сколько мог и выпустил в сгустившийся воздух.

Воздух ринулся вперед, круша солдат. Трое врезались в противоположную стену, четвертый — в дверной косяк, пятый вылетел в дверь. Джека придавила к стене отдача. От оглушительного шума болели уши. Дышать было нечем. Слышался отвратительный хруст ломающихся костей. Если бы у кого-то хватило воздуха на то, чтобы закричать, Джек бы его не услышал.

Хаос кончился так же внезапно, как и начался. Воздух стал мерцать и затих. Обрывки ткани, клочья кожи, волосы и пыль тихо опускались на пол. Джек жадно вдохнул. Тело, ничем больше не удерживаемое у стены, обмякло, и ему пришлось схватиться за выступ, чтобы не рухнуть на колени.

Он был слаб, ошеломлен и весь налит тяжестью.

Перед собой он видел плоды своего колдовства. По сеням словно ураган пронесся. Обломки дерева и клочья обивки завалили дверной проем. Сама дверь раскололась на куски. Одни солдаты ворочались, отирая кровь с лица, и ощупывали сломанные конечности, другие лежали тихо, не имея сил пошевелиться, третьи затихли навсегда.

Джек отвернулся, не желая больше смотреть, и увидел, что по-прежнему сжимает в руке нож. Ровас гордился бы им. Джек скривил губы в угрюмой улыбке. Пора было догонять Мелли.

Оказываясь надолго за пределами города, Хват начинал тосковать. Он был природный горожанин. В уличной толкотне он раз за разом переживал все сначала: тщательный выбор жертвы, волнующий миг кражи и удовлетворение от хорошо сделанной работы. С этим ничто не могло сравниться. Город был полон чудес: пахучих отбросов, в которых нужно порыться, звонкой монеты, которую можно пустить в оборот, темных личностей, с которыми сталкивает тебя случай. Вокруг постоянно что-то покупали или продавали — жизнь кипела.

Будучи сам деловым человеком, Хват больше всего скучал по деловой жизни. А здесь, в поле, с кем вести дела — с полевыми мышами и крестьянами, что ли? Уж лучше свернуться среди колосьев да проспать до самой жатвы.

Но тот, кто рискнул бы таким манером залечь в пшенице мог бы испечься заживо заодно с нею. Хват только головой качал при виде черных дымов на горизонте: Кайлок жег хлеба.

Все утро Хват обгонял многочисленные отряды солдат, которые несли факелы и деревянные бочонки. Он мало что понимал в таких вещах, но догадывался, что в бочонках содержится какое-то горючее вещество, чтобы легче поджигать поля, — наподобие крысиного масла.