Рыжая Марика - Ученица волхва

— Ты чего так долго не открывал? — с укором спросила она, разглаживая мокрый свитер. — Я чуть с ума не сошла! Уже хотела в милицию идти!

— Извини, — буркнул Сергей виновато. — Я заснул…

— Но я целых полчаса трезвонила! Ты что, снотворное выпил?

— Э-э-э… — отец озабоченно взъерошил волосы. — Да.

В глазах дочери зажглось сочувствие и понимание.

— Выдался тяжелый день, да?

— Да, — снова ответил отец, глядя в сторону. Кира нахмурилась.

— Пап, ты прости, что не писала все это время…

— Это ты меня прости! — Сергей явно обрадовался перемене темы разговора. — Я ведь знал… Фаина Федоровна позвонила на следующий день, как ты уехала!

— И… что сказала? — удивилась Кира.

— Ну, как что? Что дозвониться до вас очень трудно. Ваша школа против мобильных телефонов. Говорят, от него какие-то излучения. А еще сказала, что лучше письма писать и по почте отправлять.

Кира попыталась скрыть удивление. Надо же, как ловко все обстряпали…

— Ты есть хочешь? — спросил отец после секундной паузы.

— Угу, — Кира последний раз шмыгнула носом и поднялась с кресла.

— Пошли, у меня суп есть! — Сергей привел ее на кухню.

— Пап, скажи честно… — начала Кира, присаживаясь на табурет.

— Что? — отец спрятался от нее за дверцей холодильника.

— Ты не рад, что я вернулась? — серьезно спросила Кира.

— Что ты! — отец захлопнул дверцу и укоряющее глянул на дочь. — Да как ты подумать такое могла?! Просто я… устал, вот и все.

— Честно?

— Честно.

Сергей, подперев небритую щеку ладонью, сидел напротив Киры и с умилением глядел, как она ест горячий, еще не успевший остыть суп. Вот она зачерпывает ароматный бульон, дует, вытянув губы трубочкой, подносит ко рту и проглатывает, смешно наморщивая нос.

— Кир, — позвал отец и протянул руку, чтобы взъерошить ей волосы. — Хорошо, что ты дома…

Она улыбнулась, болтая ложкой в тарелке.

— Пап, а как там бабушка, дедушка? — спросила она в перерыве между двумя ложками супа. — Не звонили?

— Думаю, все нормально, — пожал плечами Сергей. — Ты вполне можешь сама в этом убедиться…

Металлический стук ложки о тарелку затих.

— В каком смысле?

— Ну… — Сергей смешно закатил глаза, будто раздумывая. — Как насчет того, чтобы поехать к бабушке?

— Шутишь?! — ложка плюхнулась в тарелку, Кира вытаращила глаза и вскочила с табуретки. — Да я только «за»! Когда поедем? После Нового года?

— Да хоть сегодня! — засмеялся отец. Кира с визгом повисла у него на шее.

— Иди собирай вещим, а я позвоню, узнаю, когда первый поезд до Пскова.

— Ага! — радостно напевая, Кира умчалась в комнату и крикнула оттуда. — А мне и собирать нечего, все уже собрано! Мне только учебники и тетради из рюкзака вытащить, и все.

— Кстати, ты как четверть-то закончила, — спросил отец, листая пухлый справочник и водя пальцем по страницам, выискивая нужный номер.

— Ну… Э-э… — сдавленно донеслось из комнаты дочери.

— Что, неужели с тройками?

— Да нет, что ты! Просто у нас немного другая система. Не оценки, а баллы. Их надо набрать как можно больше за весь год, они учитываются в конце, перед экзаменами. Тыщу баллов наберешь — без экзаменов пройдешь!

— А-а, вон оно как, — протянул отец, сдвигая брови и напряженно прислушиваясь к протяжным гудкам в трубке. — Алло, девушка? Здравствуйте, не подскажете, когда последний до Пскова?.. Плацкартный… Как-как? В шестнадцать двадцать? Спасибо…

Сергей положил трубку, секунду посидел на трюмо, глядя в зеркало, а потом крикнул:

— Эй, Синеглазка!

— А? — послышалось из комнаты, почему-то после паузы.

— Одевайся, на вокзал поедем.

— А во сколько поезд?

— В четыре, но мы выйдем пораньше. Надо еще подарки дедушке с бабушкой купить…

— Ага! — Кира появилась в прихожей. Она была одета уже в новый свитер, щеки ее раскраснелись от радости, а глаза весело сверкали. Неожиданно она спохватилась и хлопнула себя по лбу.

— Ой, я же забыла положить… — не договорив, она снова кинулась в комнату.

— Давай быстрее!

…Состав, грохоча всеми своими железными составляющими, резко остановился, будто напоролся на стену. Кира покачнулась, но встала. От долгого сидения на жестком затекли ноги.

В схваченном морозными узорами окошке было видно, как мимо проплывают большие буквы, складывающиеся в слово «Псков». Отец подхватил сумки, и они прошли по вагону до выхода.

На улице было холодно. Мороз щипал за щеки и за нос. Кира сразу начала пританцовывать от холода и похлопывать себя по бокам. С темнеющего неба сыпался снег, под ногами поскрипывали сугробы, а на душе было весело и радостно.

— Теперь надо бы найти… — начал, было, отец, но его прервали:

— Эй, вас подвезти?

Сергей с удивлением оглянулся и увидел невысокого, заросшего щетиной человека в смешной шапке-ушанке. Изо рта у него торчала сигарета, ало тлеющая в темноте. Чуть в стороне от него стояли старые грязные «Жигули» с ярко-оранжевой табличкой с черными шашечками на крыше.

— Я подумал, может вам такси надо? — мужчина улыбнулся, продемонстрировав ряд желтоватых зубов.

— А, да, спасибо, — Сергей чуть нахмурился и взглянул на Киру. Та пожала плечами. Лично у нее подозрений не было никаких. Она была уверена, что если бы была какая-нибудь опасность, то она бы, Кира, почувствовала.

Мужчина загрузил их сумки в багажник и усадил их в машину. Внутри от-четливо пахло апельсиновыми корками, как будто кто-то совсем недавно ел здесь апельсины. У Киры случилось какое-то дежавю, как будто она уже ехала в салоне автомобиля, воняющем апельсиновыми корками…

Водитель докурил сигарету и залез на переднее сиденье. Завел мотор, протер зеркало дальнего вида.

Сергей кашлянул:

— Извините, а почему вы не спрашиваете, куда нам надо?

— Я как раз собирался это сделать, — хрипло отозвался странный таксист и повернулся к ним. — Так вам куда надо?

— В Опенкино, — ответила Кира вместо отца.

— А, знаем, знаем… — водила загадочно махнул рукой, мол, нас не проведешь, включил дворники, и машина сдвинулась с места.

Кажется, Кира задремала по дороге. Она еще в поезде клевала носом, но ей не хотелось проспать родные места. Когда отец негромко позвал ее, она распахнула глаза, не понимая, почему так темно и тесно.

— Просыпайся, соня, — фыркнул водила, доставая новую сигарету. — Приехали…

Они выбрались из машины. Кира осоловело хлопала глазами. Фонари вокруг сливались в единую смазанную цепочку.

— Спасибо вам. Сколько я вам должен?