Раймонд Фэйст - Предательство в Крондоре

— Что ты предлагаешь сделать?

— Ты поищи вне города, — посоветовал Джеймс Горату. — Тебе известно, что искать. А ты… — обратился он к Оуину, — ты знаешь какие-либо знатные семьи в Ромнее?

— Не очень хорошо, — признался Оуин, — но мой отец — барон, и я знаю достаточно имен, которые можно при случае упомянуть. Думаю, смогу получить приглашение на ужин.

— Ладно, — кивнул Джеймс, — я тоже кое-куда отправлюсь.

— Куда?

— В ту часть города, куда умные люди стараются не заходить, — улыбнулся Джеймс.

— Зачем еще?

— Ты знаешь барона Кейвелла? — вопросом на вопрос ответил Джеймс.

— Корвалиса Кейвелла? Да. Он мой дядя. Вернее, дядя моей матери, хотя он старше ее всего на несколько лет. А что?

— Граф Ричард сказал, что его ищут ночные ястребы.

— Я не удивлен, — спокойно отреагировал Оуин. — Дядя Корвалис всегда был горячим и злопамятным и с легкостью наживал врагов. Хотя мне трудно поверить, что кто-то хочет его смерти.

Джеймс пожал плечами.

— Так сказал граф Ричард.

— Если бы они хотели его смерти, он уже был бы мертв, — заметил Горат.

— Между прочим, по словам Ричарда, — продолжал Джеймс, — твой дядя Корвалис сейчас скрывается в деревне под усиленной охраной.

Оуин снова не удивился.

— Старый замок пять лет назад пострадал от пожара при загадочных обстоятельствах. С тех пор семья живет в лучшем деревенском доме, ну и надеется со временем восстановить замок.

— Итак, — подытожил Джеймс. — Если мы не найдем ночных ястребов здесь, нам придется поговорить с твоим дядей.

— Мне не показалось, что их трудно найти, — заметил Горат.

— Да… верно. Слишком верно, — согласился Джеймс.

Они закончили ужин и отправились спать.

Истошный вопль разбудил Джеймса, и он вскочил, судорожно напяливая штаны и сапоги. Горат тоже проснулся и потянулся за мечом. Оуин поднял голову.

— Что случилось? — сонно спросил он.

— Похоже, начался бой, — ответил Горат.

— Нет, по-моему, это что-то другое, — возразил Джеймс, прислушавшись.

Сквайр быстро оделся и поспешил вниз по лестнице, в общий зал. Там громко переговаривались возбужденные люди. Хозяин, стоя в дверях таверны, наблюдал за общей суетой.

— В чем дело? — спросил Джеймс.

— Убийство. Ночью произошло убийство, — старый солдат мрачно взглянул на Джеймса.

— Убийство? — переспросил Оуин, спускаясь вниз по лестнице. — Кого убили?

— Не знаю, — пожал плечами хозяин, — но говорят, это случилось в таверне «Черная овца».

Старик еще не успел договорить, а Джеймс уже был за дверью. Оуин и Горат поспешили за ним. Они не стали брать из конюшни лошадей, а вместо этого припустили по улице, следуя за толпой людей, которая мощным потоком неслась вперед, через мост к главной городской площади.

Подбежав к площади, Джеймс обнаружил, что дальше людей не пускают несколько человек, вооруженных алебардами, все с повязками на руках. Никого из королевских улан видно не было. Джеймсу пришлось пробиваться сквозь толпу, и когда он достиг переднего края, путь ему преградил человек с пикой.

— Именем короля! — прокричал Джеймс, отводя пику в сторону.

Стражник явно не ожидал такого заявления и замешкался, чем не преминули воспользоваться Джеймс, Горат и Оуин. Оказавшись на площади, они увидели быстро шагающего навстречу Ричарда, графа Ромнея.

— Сквайр! — воскликнул граф, увидев Джеймса.

— Что произошло, милорд? — тревожно спросил Джеймс, подбежав к нему.

Судя по всему, граф был в ярости настолько, что не мог говорить, он лишь указал на открытую дверь таверны «Черная овца».

Войдя в общий зал, Джеймс увидел королевских улан, застывших около столов в совершенно невообразимых позах. Глаза их были открыты, но смотрели они в никуда. Было понятно — все воины мертвы. Сквайр взглянул на подавленного мальчика-конюха, который обнаружил тела часом раньше, и спросил у него:

— Здесь все?

Мальчик был настолько напуган, что едва мог говорить.

— Сэр… — он сглотнул. — Еще офицер в комнате наверху, сержант и другие. Остальные умерли здесь.

Горат подошел к столу и, подняв кружку с элем, понюхал ее.

— Яд, — констатировал он. — Убедитесь сами.

Джеймс тоже понюхал содержимое кружки и понял, что обоняние моррела острее, чем у него, так как он не почувствовал ничего, кроме запаха теплого эля. Однако заметил темный осадок на дне кружки, подцепил немного пальцем и лизнул его. Сплюнув, он сказал:

— Возможно, ты прав и в этом эле есть яд, но то, что ты унюхал, — всего лишь смолянка.

— Смолянка? — переспросил Оуин, который был очень бледен, несмотря на то что повидал уже достаточно покойников.

Джеймс кивнул, ставя кружку обратно.

— Старый трюк, который применяют в захудалых тавернах. В больших количествах — это жуткая гадость, но если ее немного, то она лишь вызывает жажду. Смешиваешь это с плохим элем, и покупатели думают, что пьют гномий зимний эль.

— Этим можно отравить? — засомневался Оуин.

— Нет, но существует множество ядов без вкуса и запаха, — ответил Джеймс.

Он повернулся к мальчику-конюху.

— Как тебя зовут?

— Джейсон, — дрожащим голосом ответил мальчик. Он был очень сильно напуган. — Что со мной будет?

— Что ты имеешь в виду?

— Я обслуживал этих людей, сэр. Мой хозяин всегда говорит, что забота о посетителях — наша обязанность.

— Не волнуйся, — сказал Джеймс, — ты ведь не мог знать, что эль отравлен, так?

— Не мог, но я знал, что дело тут нечисто, и промолчал.

Теперь Джеймс не на шутку заинтересовался.

— Что показалось тебе странным?

— Люди, которые привезли эль. Мы покупаем наш эль у компании Вздернутого Бочонка из Слупа. Я знаю водителей повозки, но в этот раз приехали незнакомые люди.

Джеймс взял Джейсона за плечи и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты можешь нам что-нибудь рассказать об этих людях, какие-то приметы?

Джейсон какое-то время напряженно пялился в потолок, как будто пытаясь вспомнить.

— Смуглые, может быть, кешианцы, и говорили так странно… У одного из них был медальон, который выскользнул из-под туники, когда человек нагнулся, чтобы передать партнеру бочку.

— На что был похож этот медальон? — быстро спросил Джеймс.

— На нем была изображена птица.

— Еще что-нибудь помнишь? — Джеймс многозначительно взглянул на Гората с Оуином.

— Они вообще велели мне забыть, что я их когда-либо видел, — ответил Джейсон. — И пахло от них, как от моряков из Силдена, — прогретой солнцем парусиной.