Пьер Певель - Рыцарь

Он вспомнил торжественную церемонию посвящения в ряды Серой гвардии. Он вспомнил, какой честью было принадлежать к этой когорте избранных, которым доверял свою жизнь сам король. Он вспомнил, как гордился собой, как гордился им отец. А затем он вспомнил момент своего ареста. Со дня, когда капитан Серых гвардейцев в присутствии короля вручил ему знаменитый шлем с гребнем, до дня, когда он же забрал у него шпагу, прошло всего несколько месяцев…

Усилием воли Лорн отогнал от себя мысли о прошлом.

Подхватив кота, он поднялся навстречу гвардейцам.

ГЛАВА 22

Это самый живучий, самый редкий и, возможно, самый красивый цветок Имелора. Даже самый холодный снег не помешает ему цвести с первых дней весны и до последних дней осени; не страшна ему ни самая жестокая засуха, ни самый жестокий дождь, ни самый жестокий град. Говорят, что даже Тьма не в силах ослабить его сияние и иссушить его красоту. Подобно бессмертнику, он растет только на древних вершинах Лангра, эмблемой и гордостью которого является. Он носит древнее имя Ирелис.

Хроника (Книга символов)

Эйлинн Фельн наслаждалась ароматной горячей ванной. Расслабившись и прикрыв веки, она отдыхала в полумраке. Горело несколько свеч. Ее волосы были подняты и слабо заколоты, изящная голова лежала на подушке, тело по грудь было погружено в воду. Молодая женщина размеренно дышала, на ее губах играла едва заметная улыбка.

Она открыла один глаз и не пошевелилась, чтобы прикрыть грудь, когда в ванную комнату вошел ее отец. Данкэн Фельн выглядел раздраженным, даже разгневанным. Он рухнул в кресло великолепной умывальни и вздохнул.

— Что происходит, отец?

Герцог мрачно уставился в одну точку перед собой. Воздух со свистом выходил сквозь его сжатые зубы. Он сидел молча, едва сдерживая ярость, а мышцы его были напряжены так, что почти окаменели.

— Дураки! — бросил он.

Эйлинн знала, что ее отец редко позволял гневу завладеть собой. Он считал его слабостью, последствия которой всегда пагубны. Человек в гневе плохо соображает и принимает неверные решения. Его поступками управляют чувства, а не разум и опыт. А в политике, в которой Данкэн Фельн не имел равных, предаваться своим чувствам было больше чем ошибкой: промах такого рода мог стать роковым.

— Дураки… — повторил герцог.

Без всякого стыда Эйлинн поднялась на ноги, и капли воды потекли по ее голому телу. Она была красивой, тонкой, с округлой и упругой грудью, узкой талией и плоским животом. Мокрая Эйлинн вышла из ванны и надела длинную рубашку, легкая полупрозрачная ткань которой прилипла к ее коже. Она приблизилась к отцу, поцеловала его в лоб, затем встала за спиной и принялась разминать ему плечи.

Спокойствие понемногу возвращалось к Данкэну.

— В первый раз они попробовали схватить Лорна еще в Самаранде, — рассказал он. — А во второй раз — по дороге в Бренвост. И не остановились бы на этом, если бы отряд Серых гвардейцев, который патрулировал ту территорию, не вынудил их прекратить…

— Расслабьтесь, отец.

— И теперь… они имеют наглость прийти ко мне и…

Герцог глубоко вдохнул, а затем закрыл глаза и сделал длинный медленный выдох. Он дождался, когда умелый массаж Эйлинн окажет свое действие, и сказал:

— Это Хебарт. Он воспользовался случаем, пока мы ездили в Аргор, чтобы устроить этот… идиотизм. Думаю, он без особого труда убедил остальных. Они в штаны наложили от страха, когда узнали, что Лорна освобождают.

— Но Лорн всегда имел дело только с вами.

— Да.

— То есть с другими участниками Ирелиса он не знаком?

— Нет, конечно! Но чего ты хотела? Они боятся своей тени.

Молодая женщина задумалась.

— И что бы они стали делать с Лорном, если бы схватили его? — спросила она.

— Да уж! — хмыкнул Данкэн. — Думаю, эти идиоты и сами не знали.

— Кто этим занимался?

Герцог пожал плечами:

— Не знаю. Мне пока известны не все подробности. Но сомневаюсь, чтобы Хебарт стал марать руки… В любом случае глупость сделана. И теперь мне придется это расхлебывать.

Закончив разминать отцу плечи, Эйлинн опустилась на колени рядом с ним и спросила:

— Но какую глупость вы имеете в виду? Действительно ли все так серьезно, отец?

— Кто знает, как отреагирует Лорн? А если он решит взяться за нас?

— Ну, для начала он должен узнать, кто пытался его похитить…

— Кто, как не Ирелис, хотел заставить его замолчать? Кто другой был заинтересован в том, чтобы он исчез? Если Лорн еще не понял этого, то скоро поймет.

Эйлинн встала и принялась мерить комнату шагами, размышляя вслух:

— Не обязательно. У Лорна наверняка еще много других врагов, которые нисколько не обрадуются его возвращению. Кроме того, что он может сделать против нас? Все рассказать? С какой стати делать это теперь, если он молчал столько времени?

— Да… Возможно, ты права. В общем, надо не спускать с него глаз.

Молодая женщина прекратила шагать взад-вперед.

— По-моему, вы, так или иначе, собирались следить за ним, разве нет?

— Да, — удрученно кивнул Данкэн.

Он помолчал, а затем заявил:

— Я постараюсь сделать так, чтобы Хебарт еще долго жалел об этом промахе. Он у меня узнает, как высовываться. Что до Лорна… Мне кажется, лучше всего сейчас ждать и наблюдать. Я убежден: Верховный король освободил его не только для того, чтобы исправить ту…

Он искал подходящее слово.

— Несправедливость? — договорила за него Эйлинн.

Герцог улыбнулся.

— Да, — ответил он. — Ужасную несправедливость.

ГЛАВА 23

Обнаружив Лорна в Мертвых землях, Серые гвардейцы, которых Верховный король отправил на его поиски, препроводили его в Элариас, откуда отчалили в сторону Риаса. После короткого путешествия по водам Плененного моря они продолжили путь верхом и, направляясь к Цитадели, добрались до высокогорья Эгиды.

Хроника (Книга Рыцаря со шпагой)

Они сделали остановку у подножия гор Эгиды, в старом замке, защищавшем подступы к горной долине. Эта передышка пошла на пользу всем, в особенности Лорну, который еще не вполне пришел в себя после сражения с волками в Мертвых землях.

Кроме того, Тьма по-прежнему не отпускала его.

Во время короткого морского путешествия в Риас с ним произошел приступ, который он сумел сохранить в тайне: запершись в своей каюте, он дрожал и обливался потом, скорчившись в койке, пережидая судороги и сдерживая болезненные стоны. К счастью, приступ оказался слабее предыдущего, и Лорн сумел справиться с ним. Утром он незаметно вылил за борт черную желчь, которой его вырвало в ночной горшок, и теперь только пропахшие кислым потом простыни напоминали ему о его недуге. Тем не менее он опасался, что следующий приступ застанет его врасплох и он не сможет скрыть его. Лорн хотел верить, что ломка постепенно сойдет на нет, что приступы станут реже и слабее. Но сумеет ли он когда-нибудь полностью освободиться от власти Тьмы?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});