Патриция Бриггз - Удар Ворона

Он встал, но Защитник тоже встал и преградил ему путь.

«Лер прав, – сказал ему Джес. – Отец нуждается в помощи Брюидд, а Лер не дурак. Он умеет защищаться».

В его голове возникла картина смерти. Умирающие лежали в тени, и он не мог понять, мужчины это или женщины, но чувствовал глубочайшее горе Защитника.

«Здесь будет Брюидд», – напомнил он.

– Джес? – негромкий голос отца прервал внутренний диалог.

«3десь будет Брюидд», – согласился Защитник перед тем, как медленно отступить. Брюидд не даст Леру заболеть.

– Здесь будет Брюидд, – сказал Джес папе и услышал облегченный вздох Лера.

– Отпусти меня, – обратился Лер к папе. – Я смогу это сделать.

Пагга устало потер лицо.

– Хорошо. Хорошо. Ночью выспись и отправляйся утром. Возьми карту. – Он свернул ее и протянул Леру. – Сможешь выбрать кратчайший маршрут.

Джес встал и начал спускаться по лестнице, чтобы Лер смог миновать его.

– Я хочу поговорить с тобой, Джес, – сказал папа. Джес кивнул и спрыгнул на пол, согнув колени так, чтобы приземлиться бесшумно и не разбудить Ринни и Хенну. Лер, спускаясь за ним, тихо сказал:

– Спасибо.

Джес кивнул и снова поднялся наверх.

– Папа?

– Закрой дверь и садись, сын.

Джес закрыл дверь и занял место Лера, потому что с закрытой дверью для него другого места не оставалось.

– Помнишь кузнеца, которому мы помогли на пути сюда? – спросил Таер. Джес понимал, что это не вопрос, но кивнул. – Когда Защитник сказал, что чувствует запах туманника, я спросил его, откуда он знает этот запах.

Защитнику такой поворот разговора не понравился, и Джес постарался успокоить его.

– Ты сказал, что не знаешь.

– Я помню, – ответил Джес. – Не знаю.

– А Защитник?

«Все в порядке, мы собирались поговорить с папой об этом, помнишь?»

Он получил сумятицу, которая не была ответом.

– Джес, – сказал папа с оттенком настойчивости в голосе.

Этого было достаточно, чтобы вновь привлечь внимание Джеса.

– Он помнил, – сказал Джес. – Но мы не знаем, каким образом. И это его расстраивает. – Он перевел дыхание. – Думаю, он не хочет вспоминать.

– Ты уверен, что он не знает больше? – мягко спросил папа. – Я спрашивал Защитника, а он предоставил отвечать тебе. Думаю, он знает больше, просто не хочет, чтобы ты…

Защитник отстранил Джеса, и чем закончил папа, Джес так и не услышал.

– … знал.

Таер замолчал, чтобы справиться со смешанными чувствами: ему хотелось быть подальше от того, кто сидел у его ног. Джес исчез, остался только Защитник.

– Я не хочу его пугать, – сказал Защитник.

– Опасно хранить тайны, – возразил Таер. – Мама беспокоится о тебе. Она мне говорила, что очень важно, чтобы вы с Джесом оставались близки друг другу.

Защитник грациозным, полным сил движением встал; Таеру это напомнило, как бывает, если думаешь, что перед тобой собака, а оказывается – волк. Джес и Защитник движутся по-разному.

– Кое-чего ему не нужно знать, – сказал Защитник.

– Он прав, – удивленно сказал Таер. – Ты испуган. Защитник зашипел.

– Ты не можешь обмануть меня, – сказал Таер, продолжая говорить мягко, хотя чувствовал, как учащенно забилось сердце. – Все чего-нибудь боятся. И ничего, если Джес тоже боится. С твоей стороны неверно что-то скрывать от него. Ты должен больше доверять ему.

– Ты ничего не знаешь! – выпалил Защитник. – Ты Бард – благословенный, а не проклятый.

Таер приподнял бровь.

– Ты не проклят. Тебе просто досталось для возделывания каменистое поле. Мне кажется, что ты неплохо справляешься. Но ты должен работать в команде, иначе ничего не добьешься, сын.

– Я не твой сын, – сказал Защитник. – Твой сын Джес. Я демон, которым он проклят.

Это было произнесено без эмоций, но ни один родитель не упустил бы плач в этих словах.

– Ты мой сын, – сказал Таер, приближая лицо так близко, что его дыхание превратилось в морозный туман. – Я люблю тебя. И тревожусь за тебя.

– Ты тревожишься за Джеса, – сказал Защитник, отворачиваясь.

Его абсолютная уверенность неожиданно напомнила Таеру его самого, как он спорил с отцом за два дня до своего ухода на войну. Отец повернулся и ушел, и в его ушах все еще звучал возглас Таера: «Пекарню ты любишь больше меня!»

Он подумал об изменчивом молодом человеке, своем сыне, и сказал первое, что пришло в голову:

– Ты напоминаешь мне мою сестру Алину. Ее невозможно убедить в том, в чем она не хочет убеждаться.

– Я не похож на Алину.

Защитник скрестил руки на груди и принялся раскачиваться на пятках.

– Похож. Она может изменить решение только тогда, когда перестает спорить и начинает думать. Поэтому подумай, о чем я тебе сказал, – и расскажи Джесу, что тебя пугает. Бремя большинства проблем можно облегчить, если разделить их с кем-нибудь. Доверься Джесу.

Защитник чуть покачивался, переступая с ноги на ногу – так поступает Джес, когда он расстроен.

– Почему бы тебе не побегать сегодня ночью? – мягко предложил Таер. – Мне легче думать после физического напряжения и одиночества.

Защитник молча раскрыл дверь и исчез. Таер слышал, как негромко открылась и закрылась наружная дверь, и повернулся к спящей жене.

– Надеюсь, это ему поможет.

Он поцеловал ее, задул лампу и уснул.

Когда Джес вернулся, он обнаружил, что лежит на древесной ветви, глубоко вонзив ногти в кору: Защитник словно точил их.

Джес сумел слезть с дерева, не теряя форму кошки. Это трудно, но падать с дерева тоже трудно.

Снова приняв человеческий облик, он принялся потягиваться и разминаться, пытаясь понять, как далеко ушел от дома. Он не чувствовал особой усталости: иногда, когда Защитник надолго вытеснял его, Джес приходил в себя, чувствуя усталость до костей. Он надеялся, что ему недолго придется добираться до дома.

Он думал также о том, что сказал папа Защитнику, когда отправил его в лес.

«Нужно поговорить».

Голос Защитника звучал угнетенно.

– Хорошо.

Обычный человеческий голос показался Джесу неестественным в глубине леса. Ему не обязательно говорить вслух – но это помогает понять, кто на этот раз говорит.

«Папа говорит, что я ничего не должен скрывать от тебя. Даже то, что пугает».

– А что тебя пугает? «Я вспоминаю».

– Знаю.

Его на мгновение охватили нетерпение и раздражение. Джес покачал головой в тщетной попытке отделаться от этих чувств.

– Тогда объясни мне, – сказал он. – Почему воспоминания могут пугать?

«Я был когда-то кем-то другим, кем-то большим. Кем-то опасным, и это могло причинить тебе вред».