Юрий Погуляй - Команда

Я улыбнулся - Клайв обладал потрясающим даром. Он мог в одну секунду успокоить и обнадежить своих солдат. Клайв был отличным командиром.

Когда начало темнеть, наш отряд вернулся в поселение. Проехав сквозь вырубку вокруг деревни, мы подъехали к частоколу. Двое ребят-стражников, еще издали нас заметив, предусмотрительно открыли ворота, и наш отряд, перешучиваясь с охранниками, проехал внутрь.

Все поселение только и говорило, что о дюжине северян. Гостей поместили в Большом Доме, и сейчас там шел пир. Я почувствовал легкий укол какой-то глупой ревности, - Большой Дом был для меня как палаты князя в столице. Огромное, двухэтажное полукруглое здание, способное вместить под сотню человек, возвышалось на холме в центре деревни. В нем жили и совещались старейшины, в нем изредка проходили праздники, но ни разу, ни разу никто из Стальной Дружины не был туда приглашен… А северяне в первый же день удостоились такой чести. Обидно, честное слово.

Лайрама я встретил у ворот казармы, вид у него был подозрительно растрепанный.

– Ну что, Паникер, войска варваров, видимо, отменяются, - на проходе я похлопал его по плечу, но тут он внезапно перехватил мою руку.

– Пака, их вожак говорил с Аустерионом.

– Ну и что? Он ведь один из старейшин, - я осторожно высвободился, с подозрением косясь на его взлохмаченные волосы.

– Они говорили один на один!

– Точно! Это заговор! -сорвался на ерничанье я. - Аустерион маг, и ты сам говорил, что он жил среди варваров!

– Именно! Его же изгнали! Северяне очень рьяно относятся к подобным вещам! Никто из них не стал бы говорить с изгоем!

– Лайрам, иди поспи, все в порядке, - я с участием посмотрел на приятеля. Определенно, таким я его еще не видел… ну и втемяшил же он себе в голову такую чушь. Это похоже на сумасшествие. - Клайв же сказал, что ночью никого не будет, а он свое дело знает.

– Мне бы его уверенность…

– Послушай, сегодня был безумный день, мы все устали, но он закончился. Забудь! Завтра узнаем, что нужно этим дикарям, а потом пошлем за войсками в столицу. Все!

– Дурак ты, Пака! - лицо Паникера внезапно разгладилось, и он устало посмотрел на меня. - Я не спятил, поверь. Да, я склонен к панике, но зато я до сих пор жив и с моими близкими еще ничего не случилось. Понимаешь ты, что я не за себя боюсь? Я погибну, ты, Клайв, да и все, кто способен держать оружие. А женщины? Дети? Проще умереть, когда ты можешь попытаться что-то изменить, а бессилие… Чувство коровы, идущей на бойню… На мой взгляд нет ничего более отвратительного.

– Ты хороший человек, Лайрам, я всегда это знал, но сейчас ты не в себе! - я положил ему руку на плечо, почему-то чувствуя себя последней сволочью. Может, он действительно заботится об окружающих, а я все равно продолжаю считать, что он спятил? - Ничего не случится! Сегодня ничего…

Паникер неожиданно улыбнулся и посмотрел на стоящий на холме Большой Дом.

– Я постараюсь, - вдруг произнес он.

– Эх! - я разочарованно махнул рукой, - пошли спать, день тяжелый выдался.

– Иди, - не глядя на меня, произнес он, - но меч все-таки положи рядом.

Я взглянул на Большой Дом, испытывая необъяснимую тревогу. В его окнах мерцал свет факелов.

– Ну, если тебе станет легче… - я еще раз хлопнул его по плечу и вошел в казарму, пытаясь понять, что же меня тревожит. Уже ложась, я понял - взгляд Лайрама, взгляд, как у ведомой на убой коровы…

____________________

Проснулся я от дикого крика Клайва.

– К бою, собаки! Быстро! БЕГОМ!!! - проорав это, сотник, в кольчуге на голое тело, выбежал из казармы. Я спросонья схватился рукой за меч, и только когда нашарил рукой штаны, то проснулся окончательно. Повсюду гремела сталь - дружинники поспешно облачались в доспехи. Надев кольчугу, я схватил со стойки шлем, затем сунул ноги в сапоги и вылетел на улицу. На дворе стояла ночь, часа три не меньше, однако было светло… Из-за пожара… Большой Дом был объят огнем, и тушить его было бесполезной тратой времени. Пламя ревело, пожирая крышу, обгладывая стены, из окон били настоящие фонтаны огня.

– Что стряслось?! - проорал я Клайву. Сотник в нетерпении топтался на месте, ожидая, когда какая-то часть бойцов окажется на улице. Лицо его было искажено яростью.

– Северяне! Прав был Лайрам! Северяне у ворот!!!

Я пошатнулся, настолько жуткой оказалась новость. Из казармы тем временем, сталкиваясь в дверях, выбегали бойцы, а потом замирали, глядя на беснующийся огонь.

– Как бы на дома не перекинулось! - раздался крик одного из воинов.

Клайв окинул взглядом тех, кто уже был на улице. Видимо, их число его удовлетворило, поскольку в следующий миг он рявкнул:

– К воротам!

А затем первым сорвался с места. Отовсюду слышались недоумевающие крики дружинников, никто из них еще не понимал, что происходит. Однако вскоре всем стала ясна причина такого хаоса. Многоголосый, яростный рев у стены дал понять это каждому.

– Северные собаки! - заорал кто-то, и солдаты подхватили этот крик. Боевой клич исторгся из глоток ребят, и эта определенность, эта сдернутая с окружающего мира завеса тайны придала каждому из них сил. Враг был известен, а это очень упрощает жизнь.

Более легкие лучники добежали до частокола первыми, взлетев на мостки, на ходу натягивая луки, они открыли огонь по снующим во тьме теням. В ответ заржали раненые кони и послышались проклятья на языке северян. Посылая стрелу за стрелой, дружинники неизменно громко сопровождали каждую горячими словечками. Неизвестно, сколько атакующих нашло свою смерть, прежде чем северяне ответили. После их первого залпа с частокола свалилась почти половина наших ребят. Но уже в следующий миг на помосты вскочили добежавшие щитники. Прикрывая стрелков, они воплями подгоняли тяжеловооруженных товарищей, что еще бежали к частоколу.

– У них нет таранов! - изумленно крикнул один из наших и Клайв, услышав это, взревел:

– Все на стены! Дор, Бавдан, Скока, ко мне!

В ворота все же чем-то ударили, видимо, кто-то из северян врезался в них на коне. Клайв и трое самых здоровых солдат решительно, словно великие воители древности, встали у вздрогнувшей преграды.

– Твари! Думали войти в открытые ворота! Не вышло! - прорычал сотник, со злобой понимая, что опасения Лайрама были пророческими.

Ночь вопила ржанием лошадей, криками на двух языках, боевыми кличами, пением стрел и воплями раненых.

Я влетел на помост, сжимая в одной руке полуторный меч, а в другой щит. Внизу, во тьме, варвары сооружали своеобразную "лестницу". Прикрываясь щитами от разящих с частокола стрел, они создавали из них ступеньки. Вот двое, или трое, точнее не увидеть, подперли снизу один из осадных, метра полтора в высоту, щитов. Следующую ступеньку, чуть выше, чем предыдущею, держали уже трое-четверо. Некоторые всадники, в попытке забраться на частокол, подъезжали к стене вплотную и с остервенением рубились с защитниками, пока не получали либо пущенную почти в упор стрелу, либо сокрушительный удар топора, меча или копья.