Андрэ Нортон - Рыцарь или трус

— К этому все шло, — прошептала Иса, потрясенная до глубины души. Предупрежденная заранее, она вместо привычных темно-зеленых или красных одежд облачилась в черное. Ожерелье, браслеты и серьги сверкали драгоценными камнями.

— Да, мадам, — сказал Ройанс. — Сегодня черный день для всего Рендела.

— Как Раннора? Ребенок?

— Мастер Лорган говорит, что все в порядке. Выкидыш ей не угрожает.

Вдова кивнула.

— Ясенка?

— Как и Раннора, раздавлена горем. Она винит себя в том, что не сумела остановить поединок.

— Сомневаюсь, что ей это удалось бы. Раз уж даже я не знала. — Иса пригвоздила Ройанса к месту пронзительным взглядом. — Тебе известно больше, чем ты говоришь мне. Давай-ка отойдем в спокойное местечко, и ты мне выложишь все до конца.

Ройанс поклонился и пошел за вдовой в ее апартаменты, где они так часто советовались о разных делах. Пока они шли по коридорам мимо кучек выражавших свои соболезнования придворных, Ройанс все никак не мог отделаться от мысли — что же будет теперь с королевством, в котором две вдовствующие королевы и нет короля. Если бы ребенок Ясенки остался в живых… Только бы Раннора не умерла, и только бы ее ребенок оказался мальчиком…

Когда за ними затворились двери, Иса послала слугу за вином и выпила два кубка, в то время как Ройанс осушил всего один. Он не мог ее укорять — не каждый день теряешь сына, да еще и короля. Она донимала его вопросами до тех пор, пока не вытянула из него все, что он знал, до последней капли.

— Ты сказал, что Оберн раньше спрашивал твоего совета, — сказала она. — Почему же, раз он подозревал моего сына в… в том, в чем подозревал, он не пришел к тебе снова? Ты бы наверняка отговорил его от этого безумия.

— Несомненно, мадам. Но он не спросил моего совета.

Вдовствующая королева смотрела в никуда, бессознательно поглаживая Кольца.

— Ясенка не может наследовать престол, как и Раннора, — глухо продолжала Иса. — Я уже давно изучила хроники. Это против закона и обычая. Не бывало такого, чтобы женщина правила по праву, все равно по праву брака или крови, тем более крови незаконной. Но до сих пор не было и нужды рассматривать такую вероятность…

Ройанс удержался от замечания о том, что сама Иса правит уже много лет — сначала потому, что хотела того, а потом потому, что Великие Кольца сами избрали ее, хотя она была королевой лишь по праву брака. Словно прочитав его мысли, Иса подняла руки.

— Они, — сказала она, — избрали меня, и ты хорошо это знаешь. И потому я действовала как регентша, когда это было нужно. Но я никогда не требовала для себя единоличной власти. Это ты тоже знаешь.

— Воистину так, — кивнул Ройанс.

— Теперь, когда Флориан мертв, — Ройанс мог поклясться, что почти услышал мысленное «наконец», — а его ребенок еще не родился, Реиделом снова будет править Совет, как было до совершеннолетия моего сына. Это единственный разумный путь. Ты согласен?

— Да, ваше величество, — ответил Ройанс. — И будем молиться, чтобы ребенок нашей новой царственной вдовы оказался мальчиком и чтобы был он крепким и здоровым и стал с нашей помощью — в первую очередь вашей — хорошим королем, когда придет его время. Сейчас, при угрозе с севера, не время Ренделу показывать слабость.

— Да. Будем молиться. — Старая вдова встала с кресла, холодная и спокойная. — Нам надо подготовить королевские похороны. Двойные, думаю, ибо не можем мы нанести сейчас обиду нашим союзникам Морским Бродягам, хотя Оберн и убил короля.

— Ваше величество…

— Мы одни, Ройанс, и можем говорить начистоту. Оберн убил Флориана, а Флориан убил Оберна. Пусть обоих похоронят с равными почестями. Надо послать гонцов в Новый Волд. — Она начала расхаживать взад-вперед, сплетая и расплетая пальцы — не от возбуждения, просто это помогало ей думать. — Ясенка туда возвращаться не должна. Не может она туда вернуться. Ее место… а где оно? Я знаю. Я отдам ей старую Крепость Дуба, ныне она почти пуста. В ней сейчас лишь горстка людей, чтобы поддерживать в порядке замок, а то совсем развалится. Это достаточно близко, чтобы я могла присматривать за Ясенкой, и достаточно далеко, чтобы мы обе были довольны.

Ройанс осмелился задать вопрос:

— Но ради чего вы хотите отдать леди Ясенке Крепость Дуба?

Иса остановилась и посмотрела на Ройанса. Улыбнулась, и Ройанс понял, что в ее голове зарождаются новые планы. В нынешнем своем настроении, да еще после пары кубков вина, королева вполне могла рассказать ему больше, чем хотела бы. Старый вельможа ждал, стараясь не показывать своего любопытства.

— Скоро вернется Горин и приведет часть своих людей. Ты его помнишь?

— Да. Граф Горин из Нордорна. Он произвел на меня впечатление.

— Да, — сказала вдовствующая королева, все еще улыбаясь, — но, похоже, на нашу принцессу-лягушку он произвел еще большее впечатление. И она на него тоже.

— Я не слышал ни о чем недостойном.

— А ничего и не было. Однако их так друг к другу тянуло, что даже воздух потрескивал. Я уж подумала, не расторгнуть ли мне ее брак и не устроить ли другой, ведь у нордорнского жениха в жилах изрядно королевской крови.

Ройанс попытался скрыть изумление.

— Да не смотри ты на меня с таким укором, — усмехнулась Иса. Она взяла графин, вылила остатки вина в кубок и выпила. Затем опять позвонила в гонг. — Как бы мне не напиться нынче вечером…

— Вы можете поступать как вам угодно, ваше величество.

— А мне угодно поженить Ясенку и графа Горина ради укрепления договора между нами и нордорнцами. Что думаешь?

— Мне кажется, что это преждевременно, ведь Ясенка только-только овдовела, ей рано помышлять о следующем браке.

— А мне так не кажется. Думай, Ройанс. Думай. Наш союз с Морскими Бродягами прочен. Нам нужны нордорнцы, пожалуй, больше, чем мы им. Они знают, что за беда ползет на нас с севера, и, что еще более важно, знают, как с ней бороться. Даже если Ясенка и Горин не могли бы на дух переносить друг друга — а я тебя уверяю, что это не так, — я все равно постаралась бы устроить этот брак теперь, когда Оберн перестал быть помехой.

Принесли еще вина, и Иса снова наполнила свой кубок и предложила Ройансу тоже выпить. Он отказался и уставился в огонь. Он не мог заставить себя думать, что смерть короля и сына вождя Морских Бродяг никак не повлияла на королеву, разве что заставила ее начать строить новые планы. Но это правда, и ему придется принять эту правду. Внезапно вместо женщины в черном ему привиделась блестящая паучиха в центре паутины. Она тянула то за одну ниточку, то за другую, заставляя всех плясать по своей воле.

— Как пожелает ваше величество, — сказал он. — Прошу, позвольте мне откланяться. Сейчас вам наверняка хочется побыть наедине с собой, дабы оплакать сына.