Кэтрин Куртц - Милость Келсона

Справившись с первым потрясением, Келсон принялся за методичный осмотр церкви. Они с Морганом, никем не узнанные, ходили между выжившими. В большинстве умов алая кольчуга Келсона с золотым львом смутно связывалась с Халдейнами — возможно, его принимали за оруженосца, или за молодого рыцаря из свиты короля… только и всего. А доспехи Моргана вообще едва ли кто мог признать в такой маленькой общине, далекой от южной Меары.

— О, тут были и знатные лорды, и простые солдаты, — в ответ на вопрос сказала плачущая монахиня. — На многих были красивые доспехи, вроде ваших.

Другие припомнили клетчатые пледы и кожаные доспехи пограничников, с подозрением поглядывая на косу Келсона.

— Можете вы описать, какие там были клетки, или что было на щитах, плащах? — спрашивал у всех Морган. — Цвет поможет нам определить, кто это был.

Но большинство оставшихся в живых были слишком испуганы и ошеломлены, чтобы припомнить какие-то полезные детали, а Моргану и Келсону не хотелось при таких обстоятельствах использовать методы Дерини. Но вот они добрались до разрушенного сада, и там обнаружили нечто неожиданное.

Сначала им показалось, что они услышат повторение все той же печальной истории: им предстала истерично всхлипывающая девушка с пышными светлыми волосами, съежившаяся от страха при их приближении; ее крепко обнимала другая молодая девица, на голове которой сохранилась монашеская шапочка.

Обе были в светло-голубых рясах послушниц. Выглядели они лет на шестнадцать или даже меньше того.

— Ох, да не все ли равно, кто это был? — неожиданно услышали Келсон и Морган в ответ на свой вопрос. Девушка в шапочке подняла на них заплаканные глаза. — Он сказал ей, что его тошнит от епископского сана, и что он намерен показать всем, что он мужчина… Мужчина… ха! — Яростный огонь полыхнул в ее темно-карих глазах. — Большой, важный человек насилует невинную женщину! Она-то тут при чем? Какое она имеет отношение к тем епископам, которые вроде бы обидели его? Теперь ей никогда не видать своего суженого!

— Ее суженого? — переспросил Келсон, опускаясь на корточки рядом с девушками. — И… епископы? Подожди, разве она не монахиня?

— Принцесса Джаннивер? — изумленно посмотрела на него девушка. — Ох, я думала, вы уже знаете…

Рыдания принцессы усилились, когда прозвучали вслух ее имя и титул; темноволосая девушка сдернула с головы голубой чепчик и сунула в руки Джаннивер, вместо носового платка. Толстая иссиня-черная коса упала ей на спину; девушка, грязной рукой отведя с мокрых глаз выбившийся завиток, уже не так воинственно посмотрела на Келсона. Морган видел, что она до сих пор не догадывается, кто они такие.

— Видите ли, милорды… с чего же начать? — Заговорила она, пытаясь казаться вполне бесстрастной. В ее голосе звучала южная живость, вполне согласующаяся с черными волосами и оливковой кожей. — Она — единственная дочь коннаитского принца, — продолжила смуглянка. — Она должна была выйти замуж за короля Лланнеда, и сюда приехала, чтобы провести здесь несколько дней в уединении. Ну, в таких случаях принято носить платье послушницы, — добавила девушка. — Потому на нее и напали, хотя она не одна из нас.

Келсон глянул на Моргана, и в ответ на его взгляд лорд Дерини опустился на колени рядом с девушками и королем.

— Детка, ей действительно причинили вред, или она просто очень испугана? — мягко спросил Морган.

Девушка затрясла головой и крепче обняла рыдающую Джаннивер в тщетной попытке утешить принцессу.

— Думаю, она больше испугалась, чем… — прошептала она. — Она… она не хочет говорить об этом.

— А ты? — спросил Морган.

Девушка всхлипнула и прижалась лицом к золотым волосам Джаннивер.

— Меня не тронули, — пробормотала она. — Я была в келье с двумя другими сестрами, когда появились солдаты. Мы спрятались. Они нас не нашли, но они… они издевались над сестрой Констанс. Четверо… Она была очень старой, и она… умерла. — Девушка вскинула голову и вызывающе посмотрела на мужчин. — Да вам-то какое дело? — резко спросила она. — Что вами движет? Сострадание? Или вы просто тешите свою мужскую похоть?

— Я спрашиваю, потому что дома у меня остались жена и маленькая дочурка, — мягко сказал Морган, не принимая вызова. — Потому что я хотел бы помолиться о том, чтобы никому не выпало таких страданий, как тебе и принцессе. И я подумал, что мог бы помочь. Я немного умею исцелять.

— В самом деле, сэр? — Глаза девушки вспыхнули. — Ну, мы тут тоже немножко умеем лечить. Вам разве никто не сказал? Мы ведь орден госпитальеров. Наш орден как раз и был создан для того, чтобы помогать больным и раненым. — Она вдруг быстро осмотрелась по сторонам, и при виде растоптанного сада ее глаза снова наполнились слезами. — Мы существуем для того, чтобы приходить на помощь страдающим, мы никому не причиняем вреда…

Она разрыдалась и закрыла лицо ладонями.

Морган придвинулся чуть ближе к ней и протянул к ней руку, в то же время мысленно говоря Келсону, чтобы тот присмотрел за Джаннивер, которая съежилась и задохнулась при его приближении.

— Нет! Пожалуйста… — забормотала Джаннивер.

Но Келсон уже крепко держал принцессу за запястье одной рукой, а другую мягко, но в то же время плотно прижал к ее лбу, погружая девушку в сон. Она не успела договорить, как уже провалилась в благословенное беспамятство; Келсон придвинулся, чтобы подхватить ее, прежде чем она упала на розовый куст, — и она повисла на его руках.

Но Морган, пытавшийся проделать то же самое с подругой принцессы, натолкнулся на совсем другую реакцию: он ощутил рефлекторно вздыбившуюся волну защитной силы, когда его ум коснулся ее ума, — правильное, профессиональное сопротивление; но тут же сила вернулась в нейтральное состояние, когда одна сила Дерини опознала другую и девушка поняла его добрые намерения.

— Кто ты? — негромко спросил Морган, когда девушка прижалась к его груди с тихим стоном радости и, забыв о сопротивлении, расслабилась и задрожала.

— Росана, — ответила она. — Мой отец — Хаким, эмир Нур-Халлая… А ты… кто ты?

«Она — Дерини! — сообщил Морган Келсону. — И, если я не ошибаюсь, родственница Риченды».

— Я Морган, — сказал он вслух. — А это Келсон Гвиннедский. И похоже на то, что ты родня моей жене, по браку.

«Твоей… твоей жене?»

Он почувствовал, как девушка вдруг напряглась, но ничего не мог прочитать в ее разуме, закрытом теперь непроницаемым полем, — а она отодвинулась и посмотрела на него. Но не сделала попытки коснуться его сознания.