Алексей Александров - Знамя химеры

Весмина замолчала, Эйвилин вспомнила свои видения и поёжилась.

— Мам, а отец ещё не вернулся? — спросила девушка, накинув на себя прозрачную ночную сорочку.

— Нет, он, скорее всего, заночевал во дворце.

— Тогда можно я посплю с тобой? — попросила девушка.

— Конечно, можно, — Весмина улыбнулась дочери. — Я знаю хорошее заклинание для спокойного, крепкого сна. Пойдём.

Взявшись за руки словно подруги, мать и дочь покинули комнату.

Кроваво-красный глаз Аишиу заглянул в погружённую во мрак комнату. Лунный свет отразился от зеркала и упал на забытый магический перстень. Четыре разноцветные полосы исчезли, камень заискрился чернотой.

Постепенно чёрный цвет покинул его, и он принял первоначальный прозрачный вид.

Глава 12

Рождённый для вечной войны

Открыв глаза, я увидел двух неразлучных сестёр-соперниц Уртай и Аишиу, бледно мерцающих на звёздном небосклоне.

По легенде, так звали двух сестёр-ангелов, погибших в бою друг с другом при восстании ученика Творца Икиминису[12]. Творец победил, Икиминису и его сторонники был низвергнуты с небес, Икиминису стал зваться Падшим. Творец, скорбя о восстании ангелов, создал две луны, назвав их в честь трагически погибших сестёр. По другой версии, Творец создал Аишиу в честь своей любимой ученицы, а к созданию Уртай приложил руку Падший.

Уже давно перевалило за полночь, а значит, наступил новый день. Особый день…

Под головой шуршало сухое сено, справа виднелся вход в большую конюшню. Видимо, к ней меня перенесли гномы, чтобы я отлежался. Снадобий от ударов по голове алхимики ещё не изобрели. А жаль. Обычно легкораненые гномы не покидали стен, залечивая раны с помощью различных зелий, тяжелораненых отправляли в пещеры. Там, в глубине горы, им оказывали помощь два мага воды из людских королевств, по счастливой случайности оказавшиеся в Железном холме.

Я поднялся на ноги, голова немного кружилась. Поправив пристёгнутый к поясу меч, ощупываю затылок и случайно надавливаю на здоровую шишку — в голову входят раскалённые шипы боли. Зря я снял шлем. Кстати, а где он? Осторожно покачиваю головой из стороны в сторону, затёкшая шея встречает движения приветственным хрустом.

— Здорово меня приложило, — говорю я сам себе, озираясь в поисках шлема.

Из темноты конюшни донеслось фырканье одинокой лошади. Где-то я уже это слышал?

— Ветер, это ты? — позвал я во мрак.

Боевой жеребец медленно вышел из темноты, приветственно мотая головой. Гномы уже пару раз жаловались мне на его своенравное поведение: конь не захотел отправиться в пещеры вместе с остальными лошадьми, поэтому его оставили в конюшне. Подойдя, он легонько боднул меня головой и принялся обнюхивать руки в поисках угощения.

— Прости, из меня плохой хозяин, — погладил я шею жеребца. — Столько дней тебя не навещал, а теперь явился без подарка. Но ничего, я обещаю исправиться.

Ветер недоверчиво фыркает.

— Пока затишье, надо отвести тебя в пещеры.

Найдя в небольшой пристройке конскую упряжь, тщательно оседлываю Ветра. Конь постоянно косился на меня и в нетерпении постукивал копытами, похоже, вынужденное прозябание в пустой конюшне ему здорово надоело. Пожалуй, этот конь любил войну больше меня. Странно, что герцог ездил на этом почти семифутовом красавце. Обычно эльфы предпочитают лёгких и стремительных лошадок Алкестийской породы. Что не удивительно: эльфийским конным лучникам кони нужны для того, чтобы не подпускать врага слишком близко. Эльфы не используют тяжёлую кавалерию, даже тяжёлая пехота была редкостью в их армиях. Алкестийцы для атаки наездом не подходили, лошадь прекрасно понимает, когда её жизнь в опасности, и логично предположить, что столкновение с ощетинившимися сталью боевыми порядками не вызовет у неё энтузиазма. От врага такой конь стремился убежать, что эльфам, в принципе, и требовалось.

Ветер же был настоящим рыцарским конём Королевской породы, выведенной людьми. Такие кони в предчувствии предстоящего кровопролития грызут удила и роют землю копытом. Они полагают, что все, кто встают у них на пути, совершают большую ошибку. Рыцарский конь без дрожи ступает по лужам крови. Не испугается, если его направить в толпу врагов, а врагом он считает всех, кто стоит на пути, указанном всадником. Оборотной стороной огромной силы рыцарских коней была их недостаточная выносливость, но, как я уже успел проверить, к Ветру этот недостаток не относился.

— Нет, сегодня мы воевать не будем, — остужаю пыл настроившегося на битву жеребца. — Я отведу тебя за третью стену, там за тобой присмотрят.

Запрыгнув в седло, направляю Ветра вверх по опоясывающей Железный холм дороге. Конь глубоко и грустно вздыхает, и идёт в сторону тёмного силуэта третьей крепостной стены.

Третья стена. Кажется, толстые стены вырастают прямо из скал. В отличие от первой и второй стены, она не опоясывает Железный холм. Стена идёт по горным склонам вдоль поднимающейся вверх широкой дороги и охватывает весь западный склон и часть южного склона, завершаясь около огромной надвратной арки, покоящейся меж двух квадратных башен. Дорога продолжает подниматься выше, оборачиваясь вокруг горы подобно гигантской змее, конец дороги теряется где-то в гигантском леднике на вершине.

Атаковать третью стену в лоб — сущее безумие. Осадные машины уже не могут докинуть свои разрушительные снаряды до её бастионов. Стены покоятся на крутом и высоком горном склоне, поэтому лестницы и крючья не достанут. Таран придётся вести вдоль стен под огнём множества защитников, да и разбить тараном ворота, построенные гномами…

Наверное, третья стена неприступна, но, как сказал Бальдор, всё когда-то случается впервые.

Ветер медленно поднимается в гору. Внизу светлячками мерцают огоньки в окнах домов, расположенных у стены. Там располагаются на ночлег многочисленные защитники, за темнеющей полосой полуразрушенной первой стены виднеются огни лагерей гоблинов.

Неожиданно в сотне ярдов от первой стены один за другим загораются новые огоньки, подобно светлячкам они взлетают в небо и, достигнув наивысшей точки, устремляются к земле. В пригороде начинают вспыхивать многочисленные огни пожаров. Большая часть пригородных построек принадлежала состоятельным гномам и была построена из дерева. В небогатом лесами горном королевстве это считалось признаком достатка и роскоши. Теперь гномы за это расплачивались. Зажигательные снаряды превращали дорогие постройки в громадные костры. На стенах забили сигнальные колокола, в огнях пожаров заметались фигурки гномов.