Ричард Кнаак - Дети Дрейка

— Я не играю с тобой! Что такое история? Это забавно? Я хочу позабавиться! Я понимаю, что значит забавляться!

— Это может быть очень забавным. — Ему хотелось бы пообсуждать понятие «забава», но Геррод, будучи враадом, знал, что его собственный народ — когда он правил Нимтом, — «забавляясь», частенько вел себя точно так же садистски и безумно. — История — это… Допустим, я рассказал тебе о хитроумной уловке другого «я» и о том, как узнал о ней. Получилось бы что-то вроде истории. — Это была бы также необходимая ему завязка. В рассказе Дру Зери было что-то, что могло помочь ему… а он едва не упустил эту деталь!

— Твой другой голос прячется! Почему?

Геррод окаменел. Существо почти что захватило его мысли, его «другой голос».

— Ему нужно спрятаться — прежде чем я смогу рассказать тебе историю. Дело… в том, что таков уж я есть!

Пятно сократилось снова, явно удовлетворенное объяснением. Геррод чувствовал себя так, как будто он раскачивается на краю пропасти; его противник был непредсказуем. Любое движение и любое неправильное слово могли означать для чародея конец.

— Ты хочешь услышать мою историю?

— Это могло бы оказаться забавным! Мне приятно, когда меня забавляют, ты же знаешь! Как вообще начинается история?

Геррод облегченно вздохнул.

— Иногда они начинаются со слов вроде: «Однажды…» или «Давным-давно…». Эта начинается так: «Был человек по имени Дру Зери…»

Он стал рассказывать историю, убирая, как мог при этих обстоятельствах, любые упоминания о том, как этот Зери оказался здесь и как волшебник и его найденный здесь спутник покинули это место. Рассказывая, Геррод размышлял над тем, как убежать ему самому. Колдовство враадов не помогло Дру Зери. Возможно — он не решился даже подумать над этим — могла подействовать магия мира основателей? Геррод владел ею — и был в этом уверен, но поддаться ей…

Его беспокойный компаньон молчал на протяжении всего рассказа. Геррод махнул рукой на другие свои заботы и снова сосредоточился на этом существе, поскольку рассказ почти пришел к концу. Тому было забавно — в этом сомнений не было. Последует ли оно предложению Геррода? Подозревало ли оно, что у Геррода на уме, или просто играло с ним?

— …и когда возникло другое «я» — это было новое существо, замечательное, огромное животное, называвшее себя Темный Конь!

Что подумал бы о нем его отец, о нем, плавающем в каком-то забытом месте и рассказывающем истории, чтобы остаться в живых?

— У меня есть имя! Ты хочешь знать какое? — Пятно говорило почти как взволнованный ребенок, и Геррод едва не рассмеялся, несмотря на то что находился в опасности.

— И какое?

— Я — Йерил! — Отверстие раздулось до гигантских размеров. Геррод размахивал руками и ногами, но чувствовал, как его затягивает в зияющую пасть, которой был его нежеланный спутник.

— Йерил! Остановись! Пожалуйста!

Йерил сократился до крошечного пятна чуть больше ладони чародея. Оно — более подходящим теперь казалось «он» — хихикал снова.

— Я испугал тебя! Хорошо! Вкус страха бодрит меня лучше всего!

«Существо, с которым повстречался Дру Зери, повело себя совершенно иначе, — снова подумал Геррод. — Как это неудачно для меня». Если обитатель Пустоты доволен, то для Геррода это и к лучшему. Тем временем чародею надо было продолжать давить на Йерила.

— Тебе понравился рассказ?

— Очень! А могу я сочинить другой рассказ?

— Если хочешь. У меня найдется кое-что лучше, чтобы развлечь тебя… и доказать, что ты умнее, чем Темный Конь.

Хотя и было невозможным, чтобы отверстие продемонстрировало какие-либо чувства, у Геррода возникла уверенность, что Йерилу сделалось любопытно.

— И каким же способом? — наконец спросило пятно.

— Измени себя — как это сделал он. Нерешительность… А затем:

— Прежде я никогда такого не делал.

— Как и Темный Конь.

— Здесь нет этого «коня», чтобы я мог принять похожую форму.

Тезерени позволил себе слегка улыбнуться, надеясь, что смысл этой гримасы останется непонятым для Йерила.

— Это лишь чтобы доказать, что ты такой же умный, как он. Если ты хочешь доказать, что ты гораздо умнее, тебе понадобится новая форма, какой у Темного Коня не было.

Йерил едва ли не хныкал.

— У меня нет никакой другой формы, чтобы взять ее как образец! Здесь только ты и я!

Геррод притворился, что обдумывает, как справиться с этой трудностью.

— Хорошо, тогда тебе придется принять форму чего-нибудь вроде меня! Темный Конь никогда такого не делал! Это доказало бы, что ты умнее его!

— Замечательно!

— Однако это могло бы оказаться для тебя слишком трудным…

— Вовсе нет! Смотри!

Будучи все еще тем же самым крошечным отверстием в пустоте, Йерил начал сворачиваться внутрь себя. Делая это, он, похоже, не терял собственного «я». Чародей размышлял о превращении, описанном Дру Зери. Если сравнивать с тем, что делал сейчас Йерил, имелись и сходства, и различия; но для Геррода имел значение лишь конечный результат.

Вид обитателя Пустоты заметно изменился. Теперь он начал походить не на отверстие, а на оболочку. У Геррода не было желания коснуться его, чтобы убедиться, так ли это. В течение своих странствий Темный Конь неоднократно поглощал противников — например, искателей; хотя размерами Темный Конь был и побольше.

Оболочка сделалась жестче. Теперь для Геррода настало время проверить свою теорию. Чародей наклонился вперед и спросил:

— Ну как? Успешно? Йерил не ответил.

— Ты можешь ответить мне? Ты слышишь меня? Снова молчание.

Темный Конь вошел в состояние, которое — как думал Дру Зери — было таким же, как у куколки насекомого. Он буквально изменил свою сущность, чтобы с большим удобством пребывать в реальном мире. Насколько припоминалось Герроду, то преобразование длилось день или чуть больше. Геррод не имел никакого представления, как долго продлится это состояние Йерила, в особенности потому, что времени в Пустоте не существовало. Но Геррод надеялся, что для его целей этого времени хватит.

Чародей вздохнул. Какой бы легкой не представлялась теперь ему его победа, далась она ему с большим трудом. Йерил был непредсказуем, и победа над ним все еще могла оказаться лишь иллюзией, мечтой — если обитатель Пустоты решит вырваться из своего кокона прежде, чем чародей окажется далеко.

— Мое заклинание привело меня в эту точку. Значит, колдовские силы враадов должны здесь подействовать!

Дру Зери утверждал, что это не так — или, по крайней мере, колдовство не подействует достаточно сильно. Несмотря на эти неутешительные мысли, Геррод решился сначала прибегнуть к колдовству враадов.