Альберт Максимов - Путь Сашки. Книга четвертая

Когда он применил порох в битве с орками, там было проще. Сделал дорожку из сухой соломы, полил ее земляным маслом, поджег и беги, прячься. Так и получилось. Солдат остался жив. А здесь этого может не получиться. Потому что осажденные поливают башни кипятком и в прорытом подкопе уже скопилось немало воды. Даже горящее земляное масло не поможет, когда сверху хлынет кипяток. Собьет пламя, а масло унесет своим потоком. Поджигать фитиль придется вручную. А это верная смерть. Но посылать четырех человек на гарантированную смерть Сашка никак не мог решиться. Конечно, на войне без смертей не обходится, но одно дело в бою, где неизвестно, убьют солдата или нет, а другое сейчас, когда смерть неизбежна.

Конечно, в конце концов, он созрел для принятия тяжелого решения. Даже решил пообещать добровольцам по пять золотых для их семей, но тут в дело вмешался случай. По дороге, рядом с которой разместилось его войско, ехал купец, возвращаясь из Лоэрна. Он туда возил на продажу оловянную руду, а теперь, выгодно расторговавшись, направлялся к себе домой. В Лоэрне купец по дешевке прикупил целую крестьянскую семью, обращенную в рабство по закону о запрете собираться больше трех человек вместе. Вез он их всех на рудник. Что такое работа на руднике Сашка знал. Хотя бы из рассказа Серри, который поделился им как — то в Ларске. Несколько месяцев и смерть, люди больше не выдерживали. И вот теперь перед ним стояло десять человек во главе с пожилым крестьянином, который и рассказал, как с ним произошло это несчастье.

Поехали они на двух подводах в Лоэрн на рынок продать свежий урожай. Он, старший сын с женой и младший сын, еще подросток. Мальчишка был в городе впервые, все глядел по сторонам, вот и зазевался и оказался четвертым в какой — то группе людей. Здесь его и схватили стражники. Отец со старшим братом бросились в суд, успели к началу. А отец возьми и скажи судье, дескать, берите меня вместо сына. Судья оживился, заинтересовался. А тут и старший сын вмешался, предложив себя вместо отца и младшего брата. Вот судья и вынес приговор. Обратить все семью в рабство по их же собственному желанию.

Сашка слушал и сжимал кулаки. А он еще раздумывал, не слишком ли жестоко собирается поступать с этими лоэрнскими баронами. Конечно, не они сами судят этих людей, отправляя тех на медленную смерть. Но они поддерживают самозванца Тарена, стоящего во главе Лоэрна. А раз так, значит, виновны и они.

Что же делать с этой семьей? Освободить? И как освободить? Отобрать их у этого торговца или заплатить те три золотых, за которые он их купил? Нет, придется выкупать с доплатой, иначе он так всех купцов разгонит, те перестанут ездить через Ларск и доходы казны значительно упадут.

А семья — то хорошая, дружная. Вон как друг за друга горой встали. Себя в рабство предлагали. В рабство и на смерть. Сашка смотрел на них и думал. Все никак не мог решиться. Старик ведь до сих пор себя винит и жалеет, что не удалось себя одного предложить.

— Так ты, старик, хотел пойти в рабство и на смерть ради своего младшего сына?

— Да, милорд. Я уже стар и болен. Мне не долго осталось жить. Но вон как получилось.

— Если я выкуплю твою семью, готов умереть?

— Да, милорд, — старик явно опешил.

— Ты купил их за три золотых? — спросил он уже торговца.

— Да, милорд, за три золотых.

— Хелг, принеси из походной казны пять золотых. А ты, торговец, приготовь на них бумаги. Только не вздумай со мной торговаться. Иначе вообще возьму даром. Два золотых, это хороший заработок для тебя.

— Ну что вы, милорд, пусть вас благословят боги.

После того, как Хелг рассчитался с торговцем, Сашка обратился к старшему сыну крестьянина.

— Теперь ты станешь главой семьи?

— Да, милорд, — все еще не понимая происходящего, ответил тот.

— Вы получите вольную, а получите после того, как твой отец сделает важное для меня дело. И погибнет. Что будете делать, куда пойдете?

— Не знаю, милорд. Но в Лоэрн не вернемся. Напросимся на землю где — нибудь здесь.

— А дальше?

— Будем пахать.

— На чем?

— Милорд, придется взять денег в рост.

— И первые несколько лет будете жить впроголодь, отдавая весь урожай в погашение роста. А ведь нужно погасить и основной долг. Так?

— Так, милорд. Но помимо меня здесь еще трое братьев, жена, три сестры. И мать. Мы должны справиться.

— А зиму где переживете? Или успеете к снегу дом поставить?

— Не успеть, милорд. Снег вот — вот выпадет. Придется землянку рыть.

— Помимо вольной я дам вам два золотых. На лошадь с плугом хватит. Дам без возврата.

— Милорд!

— Подожди. Мой барон, — Сашка повернулся к Альверу, — думаю, будет не против того, чтобы ты поселился на его земле. Пустой дом тоже найдется.

— Милорд! — парень упал на колени, а за ним вслед и вся остальная семья.

— Тогда прощайтесь с отцом.

Нелегко быть виконтом. Нужно делать выбор. Часто — нелегкий, тяжелый. Вот и сейчас он выбрал. Кто — то должен умереть. Он мог, конечно, не выбирать, но тогда погибнет значительно больше людей. Значительно. Но все равно сейчас ему было плохо…

На следующий день барону Мичелу сообщили, что виконт вернулся. А вскоре сообщили о пойманном лазутчике. Им оказался его собственный солдат, посланный им с сообщением в Каркел еще до того, как замок был окружен. Солдата на обратном пути схватили, а сейчас отпустили. Зачем, непонятно. Хотя вскоре Мичел догадался в чем дело. Солдат рассказал, что в семи верстах отсюда стоит лагерем основная часть войска виконта. Вот оно что! Значит, здесь только часть ларцев.

— И много их? Тысяча?

— Больше, ваша милость.

— Две? Три? Четыре?

— Думаю, четыре, ваша милость.

Четыре с лишним тысячи против его пятисот. Он пропал. Вот почему был так уверен этот виконт.

— И тебя послали сообщить сколько их всего?

— Нет, ваша милость. Их число я видел сам, когда ехал через лагерь. А меня послали, чтобы я сказал, что после барабанного боя каждый раз все будет начинаться.

— Что начинаться?

— Они не сказали.

— И как же ты умудрился попасть к ларцам?

— Ваша милость, я специально сделал крюк, пробираясь к нашему замку через лес. Но там везде были их секреты. Они обложили ими всю окрестную местностью. Там и мышь не проскочит.

— Даже так… Серьезно всё поставлено у Ларска.

В это время со стороны восточных ворот раздался барабанный бой. У ларцев задымили костры, стелящийся дым стал скрывать ларских солдат. Но не настолько, чтобы не видеть, что большая их часть по — прежнему остается на старых местах.

А спустя полчаса барабаны перестали бить, и вскоре раздался оглушительный шум. Часть крепостной стены поднялась в воздух, разлетаясь огромными осколками во все стороны. Когда рассеялся дым, барон увидел, что большого участка стены нет. Его солдаты, яростно чихая, подбегали к проему к месту возможного штурма. Но штурма не было. Мичел помнил слова сына, что ларцы дадут ему еще два часа после того, как откроется часть стены. Вот она и открылась. Открылась в месте подкопа. Одного из четырех. Проклятье! Через два часа появятся еще три пролома в разных частях стены, костры задымят еще сильнее и где будет основной удар, никто не узнает. И сто человек, которые будут защищать каждый пролом, никак не смогут противостоять тысячам ларцев, как бы яростно они не защищались. Этот виконт опять потеряет мало солдат, а его замок будет взят. Сам он с сыном погибнет… Нет, этот проклятый виконт возьмет их в плен. Как он это сделает, неизвестно, но он это сделает. Сделает ради того, чтобы их повесить. Повесит и мужа дочери, столь неудачно приехавшего погостить в его замок. Тому ведь больше двадцать двух. Младшего семнадцатилетнего сына пощадит, не станет вешать. Продаст с дочерьми в рабство. Так как это сделал с женщинами барона Шелвака этот придурок Аларес.