Юлия Вегилянская - Час "Х": Зов крови

— Дэй, как у вас здесь обстоят дела с менестрелями? — за все время своего здесь пребывания, не видела ни одного. Только слышала о том, что есть такие в местной природе.

— А что? Позвать?

— Если можно. Без музыки и пиво — не пиво.

Он с сомнением смотрит на меня.

— Ну…

— Да не мнись ты. В чем проблема?

— Да в них и проблема, — хохотнул Тахор, сидевший рядом.

— А конкретнее? — я недоумевающе смотрю на откровенно улыбающуюся часть компании.

Посыпавшиеся ворохом шутливые и не очень замечания позволили сложить более или менее понятную картинку. Вот уже почти двести лет, как менестрели стали частью жрецов Храма Жизни. И то, что они поют — это история. Поучающая и длинная. Нет, простой люд, конечно, исполняет свои незамысловатые народные песни, но — без инструментального сопровождения. На инструментах играют только менестрели. Забавно. Отродясь такой глупости не встречала. А как же пиры, балы и подбалконные серенады? Вот мне интересно, такое ограничение, это дань цеховой солидарности, или же есть и другие причины?

— А, все равно позови, хоть послушаю, я же не помню, что там они поют.

Дэй кивает и исчезает за дверью. Буквально через пару минут он появляется в сопровождении двух молодых людей, которые, оглядывая всю честную компанию, явно чувствуют себя не в своей тарелке.

— И вам добрый вечер, — говорю я, одобрительно улыбаясь тушующимся музыкантам — Сыграйте нам что-нибудь.

— Сейчас? — с сомнением смотрит на меня один из них, прижимая к груди нечто среднее между гитарой и ситаром.

— А когда? Конечно сейчас…

Мальчики переглядываются и, пристроившись на перилах веранды, начинают играть что-то очень эпическое. Струнный инструмент звучит почти оркестрово, красиво дополняясь звуками флейты, на которой играет второй музыкант. И все бы хорошо, но уж слишком монотонно. Проиграв вступление, они начинают петь. Я, застыв, вслушиваюсь в слова. М-да… Нет, все очень поэтишно, как яблони в цвету. И голоса у парней приличные. Но вот содержание песни… Представьте себе учебник истории, любого класса. Возьмите главу, к примеру, о становлении налоговой системы. К примеру, в Германии. И начинайте ее петь, желательно соблюдая все подробности событий.

Меня хватило минут на двадцать. Отозвав музыкантов во двор, поинтересовалась, могут ли они на слух мелодию сыграть. Оказалось — могут. Но не понимают, зачем? Мой ответ стандартен — за надом. И начинаю напевать им нужную мне мелодию. Жаль, показать не могу, так как не владею никакими музыкальными инструментами. Да и голос у меня — отнюдь не как у Каллас. Так, посидеть на кухне и спеть вместе с друзьями, не более того. Зато слух — музыкальный. Малейшую фальшь отловит.

Через пару минут им самим становится интересно, и они, забыв про меня, начинают увлеченно сыгрывать мелодию. Напомнив им о том, что я начну петь, а они поддержат меня музыкой, возвращаюсь на веранду.

— Господа разведчики! Минуту внимания. Сейчас специально для вас будет исполнена песня. Посвящается оборотням.

И только тогда, когда я поймала последний из взглядов, обращенных на меня, запела.

   Что ни вечер, то мне, молодцу,   Ненавистен княжий терем,   И кручина, злее половца,   Грязный пол шагами мерит.   Завихрился над осиною   Жгучий дым истлевшим стягом;   Я тоску свою звериную   Заливаю пенной брагой.

Взгляды загорались один за другим, окружая меня словно маленькие костры. Музыканты старались так, словно от этой минуты зависела их жизнь. А я просто пела.

   Выпей — может, выйдет толк,   Обретешь свое добро,   Был волчонок — станет волк,   Ветер, кровь и серебро.   Так уж вышло — не крестись —   Когти золотом ковать,   Был котенок — станет рысь,   Мягко стелет, жестко спать!

Я, конечно, не Хелависа, но успех был фееричен. Рев почти десятка глоток, грохот кружек и сапог почти оглушили меня и музыкантов. Шум признания, правда, прерывался робкими вопросами, наподобие: "А кто такой рысь?", но это не портило общей картины ажиотажа. Если я и ожидала нечто подобное, то музыканты были ошарашены. Переглянувшись, оба кинулись ко мне с одним единственным вопросом: "А еще?".

Жаль, мобилка здесь не работает, заряжать нечем. У меня как раз там флэшка стоит на два гига, с музыкой. Вот бы все порезвились!

Оборотни, включая Дэя, буквально вились вокруг, упрашивая спеть еще что-нибудь. Вот он, триумф.

Пришлось их побаловать. Дальнейшая моя выборка была весьма разнообразной. От "Поединка Финрода с Сауроном" Лоры и Йовин до "Надежды маленький оркестрик" Окуджавы. И от той и от другой, кстати, музыканты просто впали в экстаз.

Наш джем-сейшн был прерван Хаджими, незаметно просочившимся на веранду.

— Всем надо собираться, корабль Наместника отплывает в полночь, — стрельнув в меня задумчивым взглядом, объявил он.

И только прервав свой импровизированный концерт, я заметила, что снаружи, у веранды стоят и жрецы, и болящие из лазарета и даже стражники. От их горящих взглядов мне сделалось неуютно. А тут еще менестрели, увлеченно толкающие меня в плечо с горячими предложениями срочно записать все, что было спето, особенно про то, как 'проклятье сменит песни звук'.

Абзац полный. Еще одна культурная революция? В дополнение к приталенным рубашкам и пиджакам?

Глава 25

Хаджими, подхватив меня под локоть и сурово глянув на окружающую толпу, поволок меня в коридор. Там, прижав мое плечо к стене, буквально прошипел, зло поблескивая глазами:

— Откуда ты только взялась на нашу голову? Ты, по-моему, не память потеряла, а голову целиком.

— Да что случилось то? Ну, выпили мы немного, два кувшина пива на десять человек. Все вполне дееспособны…

— При чём здесь пиво? Я про эти песни тебя спрашиваю. Совсем с ума сошла?

— Да в чем дело-то?

— Где ты их взяла?

— Придумала. А что, не понравилось?

— Понравилось. Только теперь у тебя не более получаса, чтобы со жрецами объясниться, а я пошел подкрепление вызывать, — отпустив меня, Хаджими резко развернулся и ушел обратно в комнату.

Кажется, я сделала большую глупость. Я видела взгляды жрецов и стражей, но восторг оборотней и ошеломление музыкантов — это я тоже видела. Да-а-а, сегодняшний вечер пройдет под девизом "Да в чем проблема-то???!!!". Пойду объясняться.

Настоятель Храма, худой и немного задерганный, был еще вполне себе молод, лет тридцати пяти, не более. Данное обстоятельство значительно меня ободрило. Чем моложе люди, тем проще они принимают изменение диктующих обстоятельств.