Дети Темнолесья - Артемьев Роман Г.

Поэтому вскоре, уже через полтора-два месяца, командование вынуждено будет предоставить Торату отпуск. Если бы не особые обстоятельства, он уже сидел бы дома, получая редкие известия от сослуживцев, — никто бы его не посмел беспокоить без веской причины. К счастью, через пару недель полковник обещал отправить потрепанную сотню на отдых, а потом вернется Итирэль.

Самое время подумать над предложением лорда Аласэ, взвесить плюсы и минусы. Раньше жизненный путь представлялся ясным: сначала дослужиться до большого щита, командира полутысячи воинов, одновременно совершенствуя навыки мага. Последнее не представляло особого труда: в северных горах поневоле приходилось расти — здесь в единый клубок сплелась древняя магия предков и привычная школа Света, различные направления школы Мира, получающие силу из стихий, сталкивались в интеллектуальном  противоборстве с мастерством шаманов. Руны дварфов, странные и непонятные, манили к себе исследователей. Беловолосый всерьез надеялся лет через сто пятьдесят получить четвертый ранг мастерства — для выходца из младшего рода очень хороший результат. Он же не аристократ, к полному совершеннолетию способный сдать экзамен в Гильдию.

Затем пришел бы черед службы в регулярной армии. Конечно, пришлось бы начинать с низов, в лучшем случае с командования сотней, но его такой путь не смущал. Обычная практика при смене родов войск. Можно быть уверенным: командира с его опытом быстро повысили бы — Арконис ценил способных офицеров. С таким послужным списком прямая дорога в Башню Обмана, иначе называемую генеральным штабом Темного Леса. Есть там нечто вроде специализированных курсов, на десяток слушателей, после которых выпускники получали назначения в штабы армий, иногда сразу становились полковниками. Особо ценился дипломатический опыт, хотя и не считался решающим. Торат, в свое время вместе с учителем посещавший дворы светлых владык и однажды — случайно — ставший участником переговоров с орками, и здесь мог рассчитывать на лояльное к себе отношение.

Аласэ предлагает другой вариант. Занять офицерскую должность в штабе, обрабатывать поступающую от полевых разведчиков информацию, сводить разрозненные сведения в единую картину. Многому придется научиться: заниматься анализом на высоком уровне ему еще не доводилось. Семья — тут Торан невольно покосился на спящую жену — будет редко его видеть, по крайней мере первое время. Это плохо: первые три года постоянный контакт с ребенком обоих родителей обязателен. Тесть рассказывал, каким кошмаром обернулось для него воспитание Аластесс, сколько раз она оказывалась на краю смерти и какие жестокие последствия имела для нее ранняя разлука с матерью. Целители душ так и не смогли полностью исправить нанесенный в детстве вред — жена до сих пор склонна к приступам черной меланхолии.

Впрочем, рождение Аласдиор повлияло на нее в лучшую сторону…

Ничего не скажешь, предложение Аласэ лестно и выгодно, в другое время Торат с радостью ухватился бы за него. Получить ценный опыт и лишнюю строчку в послужном списке никогда не помешает, после можно вернуться в новом чине с большими возможностями. Малые щиты относились к младшему офицерскому составу, однако командовали не только простыми воинами. Помимо двух сотен рядового состава, в их подчинении находился десяток серых копий, они имели право проводить локальные военные операции, если считали необходимым.

Придется подождать. Он не станет рисковать своим еще не рожденным ребенком. На отношениях с Аласэ отрицательный ответ никак не отразится — древний лорд поймет его мотивы. Кто знает, может быть, учитель с самого начала рассчитывал на отказ? Несмотря на то что Торат больше не считался его учеником, некоторые связи остаются навсегда. Взятая однажды на себя ответственность за выпущенные в мир знания, например. Тогда предложение учителя следует воспринимать как очередное испытание.

— Мм, — спросонья зашевелилась Аластесс— Счастливого дня.

— Счастливого дня. Как спалось? Ты видела мирные сны?

— Ужасно, — пожаловалась супруга. — Мне приснилось, что ты собираешься уехать в Рассветные земли в свите посла.

— Никуда я не уеду.

Аластесс напряглась. Она ничего вчера не сказала после визита старшего родственника, не имея права советовать что-либо или просить. Могла бы намекнуть, если бы не врожденная гордость. Так аристократка и ходила остаток дня хмурая и молчаливая — ждала решения мужа.

— Аласэ придется поискать себе другого офицера.

Жена безуспешно пыталась скрыть довольную, счастливую улыбку. Тем не менее она напомнила:

— Второй такой возможности может и не случиться.

— Что-то подсказывает мне, что наставник несильно рассчитывал услышать положительный ответ, — пожал плечами Торат. — Не думаю, что он расстроится.

— Должна признаться, мне было бы намного спокойнее знать, что ты сидишь в штабе, в своем собственном кабинете, а не бродишь где-то с секирой наперевес, — задумчиво пробормотала жена. Беловолосый замешкался с ответом — он не рассматривал ситуацию с такой точки зрения. Аластесс сделала жест рукой, допустимый в философской беседе и свидетельствующий о покорности року: — Не столь важно. Неизвестно еще, где опаснее. Интриган из тебя не слишком хороший.

— Так, может, стоит поучиться?

— В другое время, — твердо ответила жена.

09.2357 от П. К. Темный Провал

— Суровая у тебя супружница, — сочувственно шептал дварф, не забывая подозрительно посматривать по сторонам. — Это ж надо — даже в кабак не отпустила!

— Валин, как ты выражаешься, «проставляться» принято на вторую весну после рождения, иначе нельзя, — терпеливо объяснял дроу. — До тех пор ребенка никому не показывают, кроме ближайших родственников.

— Так и не надо показывать. — Карлик задрал кверху бороду, чтобы лучше видеть лицо собеседника. — Просто посидим, ребята тебя поздравить хотят. Уважают очень.

— Я не могу выйти из дома. Обычай такой.

Торат уже понял, что слово «обычай» способно оказать на дварфа прямо-таки мистическое воздействие. Коротышки с колоссальным почтением относились к заветам предков — как своим, так и чужим.

— Извини, Валин, меня жена зовет.

Тонкий перезвон колокольчиков заставил дварфа нервно вздрогнуть. Прошлый раз, месяц назад, Валин слишком громко принялся поздравлять беловолосого с рождением наследника, чем вызвал гнев могущественной шаманки. С легкостью призванный дух преследовал вопящего старейшину вплоть до здания Гильдии магов, где спасенному бегуну объяснили всю неправильность его поступка. Ему вообще не следовало заходить в гости. Дроу ограничивались письменными поздравлениями и ритуальными подарками, избегая тревожить новорожденного визитами. Невнятные оправдания, что он «от всей души», в расчет приняты не были, ругались темные сильно.

Напуганный и страдающий дварф прислал слезливое и жалостливое письмо с извинениями, приложив отрезанный клок бороды. По меркам коротышек, унижение полное. Аластесс при виде столь глубокого раскаяния сменила гнев на милость (резкие перепады настроения стали для нее обычным явлением) и даже позволила посетить ее дом с подарками. Дварфийская община уважала Тората и хотела как-то загладить невольную вину своего вождя.

Торат считал визит излишним, но спорить с женой не собирался. На ближайшие полгода ее прихоти обрели в семье статус закона. Даже Аластор не осмеливался перечить внучке и позорно сбежал сразу после того, как убедился в магических способностях новорожденного. Глава высокого рода Волка по-прежнему боялся, что кровь младшего рода, к которому принадлежал Торат, даст себя знать. Напрасно: малыш обещал вырасти в хорошего мага.

На всякий случай Валин пришел в шлеме. Предполагалось, что сложнейший рунический узор позволит хозяину сбежать, если что-то пойдет не так. Защита слабенькая, во время всего разговора дварф испуганно косился на лестницу и заговорщицки понижал голос. Смотрелся коротыш очень забавно. Услышав же последние слова Тората, он торопливо попрощался и практически выбежал на улицу. Шаманских «штучек» Аластесс Валин боялся куда больше, чем обитавших в скалах чудовищ.