Вероника Иванова - Отражения (Трилогия)

— Ага. Именно это и доставляет тебе удовольствие. Безнаказанность.

Ксаррон посмотрел на меня с укором:

— Иногда мне хочется тебя выпороть.

— За что?

— Не «за что», а «для чего». Чтобы думать учился... Вроде, голова на месте, опыт какой-никакой имеется, а как начинаешь делать выводы из простеньких посылок, так хоть стой, хоть падай!

— Всё так плохо? — слова кузена меня задевают. Не слишком сильно, но неприятно.

— Всё ужасно! — сей неутешительный приговор Ксо сопровождает подходящей случаю гримасой. — Создаётся впечатление, что в тебе нет ничего светлого.

— Светлого? В каком смысле?

— В прямом! Когда выносишь суждение о какой-либо личностной черте, всенепременно выбираешь наиболее подходящую из своих, чтобы дать оценку чужой. Поэтому опытный собеседник легко может узнать все тайны твоей души, кстати. Но я имел в виду кое-что другое: ты определил причиной моих поступков желание уйти от ответственности в самой грубой и пошлой его форме.

— Ну и что?

— А то! — кузен сделал вид, что обиделся. — Мои качества ты оцениваешь, сравнивая со своими. В каком-то смысле, мерить всех по себе вполне разумно, но ни одно подобное решение нельзя признавать окончательным. Выставляя оценку окружающему миру, ты определяешь свои собственные пределы, запомни это и постарайся осознать. Считая меня любителем развлечься за чужой счёт, ты, прежде всего, признаешь себя таковым же.

— Я вовсе не это... — в словах Ксо был смысл. И не просто был, а выпирал изо всех щелей.

— Задумался, наконец? Слава Владычице! — крылья короткопалых ладоней взлетели вверх.

— Хочешь сказать, что, нелестно отзываясь о других, я и сам становлюсь хуже?

— Да. Как бы нелепо это ни звучало.

— Это тоже следует из «Теории Влияния»?

— Самым явным образом.

— Я запомню.

— Надеюсь, — кузен перевёл взгляд на книгу, так и не вернувшуюся на своё законное место.

Знаю, вещи (особенно чужие) разбрасывать нехорошо, но у меня попросту не было времени о ней вспомнить!

— Забиваешь голову всякой гадостью, а для полезных вещей места не находишь... — скривился Ксо, и трактат неизвестного мне автора, лениво хлопая обложкой, как крыльями, полетел в кабинет. Низенько так полетел, почти над самыми ступеньками.

— Чем это чтение хуже других?

— Тем, что оно тебе сейчас ни к чему! — не терпящее возражений заявление кузена заставило меня спросить:

— А что «к чему»?

— Сейчас узнаешь, — загадочно пообещал Ксо. — Оденься потеплее и шагом марш на задний двор!

Возражения не имели смысла, и я переместился на свежий воздух. После необходимого утепления тела, конечно же: в последний день праздника природа вспомнила о том, что зима должна быть холодной, и подарила Виллериму кусачий морозец. Не самый желанный подарок, но лучше, когда снег хрустит под ногами, а не чавкает.

Задний двор резиденции «милорда Ректора» был совершенно неухоженным: сразу становилось ясно, что обитатели дома мало пользуются строениями, предназначенными для хозяйственных нужд. Впрочем, должность, которую с удовольствием занимал Ксаррон, предполагала частое отсутствие хозяина. Надо полагать, Киан сопровождает своего повелителя повсюду, и в особняке временами вообще не остаётся обитателей... Наверное, кузен всё же нанимает кого-нибудь присматривать за хозяйством. Исключительно в целях маскировки: привести дом в порядок для такого умельца, как Ксо, не составляет ни малейшего труда, но вот Силы требует изрядно. А лично я сомневаюсь, что возмущения Сил проходят в столице Западного Шема совсем уж незамеченными.

— И зачем ты вытащил меня сопли морозить? — спрашиваю, натягивая шапку до самых бровей.

Ксаррон, величественно запахнувшийся в длиннющую шубу, скорбно вздыхает:

— Что я получаю за все свои труды? Чёрную неблагодарность! Тренироваться будешь, лентяй!

— В чём именно?

— Кажется, кто-то заявлял, что не может до сих пор совмещать исследование Кружев с другими действиями, — промурлыкал Ксо. — Не знаешь такого оболтуса?

— Да причём тут...

— Надо же когда-нибудь начинать учиться? Надо! Почему бы не сейчас?

— Я не в настроении.

— Скажите пожалуйста! — кузен скрестил руки на груди. — С таким же успехом ты мог бы заявить, что и жить не в настроении.

— Кстати, о жизни, — начал было я, но «милорд Ректор» замотал лысой головой:

— Никаких философских диспутов! Займёмся вещами простыми, но необходимыми.

— Например?

— Например, вот этим!

В паре шагов от кузена, на уровне плеч возник слабо светящийся и выглядящий пушистым и жёлтым, как цыплёнок, шар. Собственно, и размер у него был вполне цыплячий: с кулачок.

— Назови основные характеристики! — непреклонно велел Ксаррон.

Пробую отвертеться от незапланированной траты сил:

— Но для этого мне нужно воспользоваться...

— Я знаю.

— Ну, Ксо, может быть, потом?

— Сейчас. Учти: я буду ждать, сколько понадобится.

— Уговорил.

Я вздохнул и покорно спустился на Второй Уровень Внутреннего Зрения.

И что мы имеем? Головную боль, но это не в счёт. Как всегда...

К чести кузена надо сказать: он не стал морочить мне голову изысками, а сотворил самый обычный «ларец». Существуют ещё такие разновидности этого типа чар, как «шкатулка» и «сундук», но они отличаются от того, что трепещет передо мной в воздухе, всего лишь ёмкостью, причём в прямом смысле этого слова. Ксо сотворил стандартный замкнутый контур для хранения некоторого количества Силы.

Мой короткий ответ лишь подогрел наставнический энтузиазм. Кузен удовлетворённо кивнул и продолжил допрос:

— Ты можешь на него воздействовать?

— Э... В некотором роде.

— А конкретнее?

— Могу «открыть».

— В своей любимой манере, полагаю? — прищурился Ксо.

— Ну да, а тебе нужно что-то другое?

— Признаться, да. Я хочу, чтобы ты немного пожонглировал.

— Но как? Я даже не могу взять в руки...

— Вообще-то, можешь, — ухмылка кузена стала до неприличия интригующей.

— Да каким образом?!

— Основные подходы к решению тебе известны. Дело за малым: решить задачу.

— Издеваешься?

— Ни капельки.

— Я даже не представляю, с какой стороны начать думать!

— И всё-таки, попробуй, — мягко посоветовал кузен, углубляясь в размышления и оставляя меня наедине с...

С Мантией, разумеется.

«Испытываешь затруднения?...» — в тоне вопроса совсем нет интереса. Ни крошечки. Но и круглый дурак не поверил бы во внезапное безразличие, продемонстрированное моей подружкой.