Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

— Остановись, Фрида! — испугался я. — Замри!

Птица замерла. И вовремя: прямо перед нами ослепительными горами громоздились облака-планеты. Но не наши. И вращались они вокруг другого, голубовато сиявшего солнца.

— Я заблудилась, — жалобно сказала Фрида.

— Не двигайся. Мы ведь летели только прямо. А сейчас повернись ровно на сто восемьдесят градусов.

Фрида поняла мою мысль, повернулась и полетела. Все быстрее и быстрее. И снова звезды огненным вихрем промелькнули назад. Видимо, чутье подсказало, когда надо было погасить сверхсветовую скорость. Звезды замерли на своих местах. И совсем рядом мы увидели свое золотистое солнце с тремя кучевыми облаками-планетами.

Мы отыскали свое облако, вошли в его белые мягкие холмы и, снижаясь, погрузились в непроглядную мглу. Солнце скрылось, но через минуту-две оно закатным оранжевым шаром висело уже над самым горизонтом. Волшебное космическое облако неведомо куда исчезло. Под нами планета. Небо чистое, и лишь редкая стайка розовых облаков тихо плыла над озером.

— Мы дома! — рассмеялась Фрида и на бреющем полете закружилась над своими подругами.

— Ну как прогулка? — спрашивали те.

Птица подлетела к берегу. Еще миг — и я уже сижу на скамейке рядом с хорошенькой блондинкой в светло-розовом платье.

— Что это было с нами? — шепотом спросила Фрида, с удивлением и радостью глядя на меня своими большими и синими, как озера, глазами.

— Мне кажется, что был сон.

— А как хорошо нам было. Правда? Только никому не говори. Пусть это будет нашей маленькой тайной. Согласен?

Фрида щебетала, посмеивалась, строила влюбленные глазки. «Шалунья», — улыбался я, надеясь, что наша шутливая интрижка отвлечет меня, и другие глаза, глубокие, как звездные дали, забудутся, перестанут тревожить душу и мою уснувшую память.

Напрасно надеялся… Когда закатилось солнце и на небе зажглись звезды, вышла царица. Я вскочил и стоял как болван, чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно». Глупейшая поза! К счастью, Аннабель Ли лишь мельком взглянула на меня и смущенно потупилась.

Из оцепенения вывел меня капитан:

— Идем. Царица и ее фрейлины покажут нам свое искусство.

Аннабель Ли ступила на помост, высившийся над озером.

Невдалеке стояли невесомые озерные девы на водной глади, в которой отражались и звезды, и они сами.

— Ну что, подружки? Что покажем гостям?

— Шопениану! — дружно ответили те. Аннабель Ли подняла руки, шевельнула своими длинными пальцами ибудто вызвала ими откуда-то чарующие звуки. Где таился невидимый оркестр? В прибрежных магнолиях, источающих вместе с ароматами нежную мелодию? Или в нитях тумана, тянувшихся над водой? А может быть, в трепещущих звездах?

Взошла луна, своими лучами подбелила платья дев, и те закружились снежной метелью, становясь то птицами с распластанными крыльями, то снова озерными девами в развевающихся бальных платьях.

— Здорово! — восхитился капитан.

Но царица была недовольна. Захлопав в ладоши, она прервала танец:

— Подружки, вы еще не чувствуете мелодию, не сливаетесь с ней в одно целое. Я же показывала. Смотрите.

И капитан мой восхитился еще больше. На помосте была не царица из вещества и плоти, а что-то неземное, какое-то белое облако, серебряный дух танца. Каждым движением, крылатыми взмахами рук и вибрирующими пальцами, она отзывалась на звуки, раскрывалась навстречу им, как чуткий цветок навстречу живительным солнечным лучам. Вероятно, подобное же сравнение, только, быть может, не такое пошловато-красивое, пришло и капитану. Он прошептал:. — Вот где видимым образом раскрывается…

— Космическая душа?

— Не иронизируй, — обиделся капитан.

— А может, не мыслящий дух Вселенной раскрывается здесь, а ее красота? — пытался я смягчить свою нечаянную насмешку.

— Ты художник, тебе виднее, — ворчал капитан.

— О чем это вы, спорщики? — К нам с улыбкой подошла Аннабель Ли. — О моей воздушной легкости? Ну что вы. Я сейчас легка как топор. Смотрите.

Аннабель Ли с плеском вошла по колено в воду. Озерная гладь всколыхнулась и далеко разошлась кругами.

— Видите? Грациозна как корова. А ведь как парила я на Лебедином озере, когда была сказкой! Боже мой, какая утрата!

— Не расстраивайся, царица, — утешали озерные девы. — Ты стала земной. Разве плохо? А умрешь, снова станешь сказкой. И все так же будешь с нами.

— Спасибо, подружки. Обрадовали, — улыбнулась царица. — А сейчас станцуйте для гостей то, что вам лучше всего удается.

— Вальс цветов! Вальс цветов! — возликовали те.

И закружились птицы-балерины под накатывающиеся волнами звуки, упивались своей легкостью, грацией, красотой. Зрелище завораживающее. Даже требовательная царица была довольна. Особенно понравилась ей Фрида.

— Ты сегодня смотрелась как танцующая звезда, — похвалила она.

— Может быть, я уже вальсировала с ними, со звездами, была там, — с лукавинкой ответила Фрида. Потом подошла ко мне и счастливо прошептала: — Для тебя ведь старалась. Слетаем?

— Поздно уже, — улыбнулся я. — Спать пора. Заснуть, однако, долго не удавалось. Вспоминался сказочный вечер, а в ушах слышалась музыка. Наконец заснул и видел во сне Аннабель Ли, танцующую среди звезд.

Проснулся рано… Нет, еще не совсем проснулся, и в полудреме снова привиделась Аннабель Ли в каком-то колышущемся тумане. И вдруг волнистые туманы превратились в удивительные волны… «Волны времени», — мелькнула у меня догадка. Я купался в них, нежился, и вынесли они меня на какой-то далекий, исчезающий во мгле веков берег. Какие-то деревья, средневековый замок, и я снова вижу Аннабель Ли. Но она ли это? Почему зовут ее другим именем? Таким же звучным, но другим. Как же ее зовут? Кажется… Ли… Ли…

«Ну и блажь лезет мне в голову», — выругался про себя, когда окончательно проснулся. Живо вскочил и вышел на берег озера. Солнце еще не вставало, и на водной глади ни морщинки. Искупался. Холодная вода взбодрила меня, смыла дурь, и за завтраком держался я молодцом и всячески пытался оживить беседу, тянувшуюся довольно вяло. Капитан, кажется, мысленно был уже в библиотеке, царица выглядела грустной и не обращала на меня никакого внимания. «Ну и пусть», — подумал я.

После завтрака каждый занимался своим делом. Царица села за рояль. Я писал картины. Когда уставал, заходил в библиотеку. Листая книгу, капитан-профессор негодующе фыркал: попался ему, видимо, трактат какого-то «Великого Вычислителя». Потом хватался за другие книги и с восторгом растолковывал мне отдельные места из полюбившихся ему авторов.

Потом я снова с увлечением брался за свои жуткие картины. Часа через два знобящего творческого восторга я вышел на берег освежиться. Здесь меня ждала нарядно одетая Фрида.