Тамара Воронина - Душа дракона

– Отсутствием страха, – неожиданно для себя сказал Диль. Илем засмеялся.

– Именно. Я разучился бояться еще в детстве. И я знаю, что это ненормально. Я не боюсь смерти, не боюсь жизни, не боюсь убить. Я не знаю, что такое угрызения совести, начисто лишен этических предрассудков и моральных кодексов… рот закрой, принцесса, я еще и не такие слова знаю. Но я – вор. Просто вор, а не замаскированный… кто-то.

– Ты закончил? – сумрачно спросил Франк. – Нового ты ничего не сказал. Ты умен и образован, однако так и не понял, что эта миссия не моя, а ваша. Я только проводник и защитник, могу хоть завтра уйти, если вдруг вы обнаружите способ добраться до Серых гор.

– А не ты должен заштопать эту дырку? – удивился Илем. – Это твоя миссия. А мы – почетный эскорт. Лично я ставлю себе одну задачу – выжить.

– Я тоже. Я тоже ставлю себе задачу, чтобы ты выжил. Я позволил умереть Бираму только для того, чтобы вы все поняли, насколько серьезно я настроен… и насколько серьезно для любого из вас потерять мою защиту. Особенно мне хотелось, чтобы это понял ты. Потому что ты единственный, в ком я не уверен до конца.

Илем лучезарно улыбнулся, но предпочел не отвечать. Франк злился, и это забавляло вора. Забавляло. Диль бы уже под лавку мечтал забраться, если бы кто-то был им настолько недоволен, а этот – хоть бы что. Еще и дразнит.

– Он дразнит вас, – снова встрял он, и снова неожиданно для себя. – Он всех дразнит. Не нужно на него обижаться, просто он… такой.

– Я и не обижаюсь, – проворчал Франк, отворачиваясь. – И Диль, я тебя умоляю, прекрати ты эту почтительность. Я не высокопоставленная персона, я такой же, как и ты. Я твой спутник, твой товарищ, говори мне «ты» в конце концов. Можешь Илему и Каю – говори и мне.

– Он ко мне на «ты» не обращается, – сообщил Кай. – Он ко мне не обращается никак. Мне трудно понять, как может быть настолько сильно вбита подобная почтительность. Я не бывал в Ванрелле. Неужели там все такие.

– Поголовно, – вздохнул Франк. – Илема там просто не могло случиться.

– Это почему? – удивился тот.

– А потому что тебя так часто наказывали бы за непочтительность, что ты долго бы не прожил. Ванрелла – очень структурированное общество, построенное четко по системе пирамиды…

– А где это по другой системе? – хмыкнул Илем. Франк покачал головой.

– Идеальная система. Существует там уже несколько столетий и, в отличие от других государств, основана в том числе и на отсутствии пренебрежения высших к низшим. Таким, как ты, там не выжить.

Диль молча согласился. И пусть в Ванрелле прошло только его детство, он успел повидать довольно много стран с разными обычаями, традициями и законами. И его ванрельское воспитание позволило ему пройти эти страны из конца в конец, не имея особенных проблем. На него чаще всего не обращали внимания, потому что он уступал дорогу, не гнушался поклониться богато одетому самодовольному болвану – ведь думать о некоторых высокопоставленных как о самодовольных болванах воспитание не мешало. Он не был дерзок или груб, не ввязывался в трактирные драки, старался быть понезаметнее – и его не замечали. Что еще надо для счастья бродячему акробату? Он слушал Илема, рассуждавшего о свободе, и искренне его не понимал. Разве свобода заключается в возможности нагрубить или не быть вежливым?

Когда-то давно он услышал от одного старого отшельника, давшего ему кров и скудную пищу в суровую зиму, что все в человеке заложено с детства и как бы потом ни складывалась его жизнь, это и станет определять все поступки. Диль тогда не согласился: вот как раз его-то поступок, переменивший жизнь, никак не связан был с Ванреллой, но спорить не стал. Отшельник был мудр, хотя временами страдал приступами старческого слабоумия, когда считал Диля его внучкой и требовал немедля подмести пол. Диль и подметал, и старик успокаивался. Он очень любил порассуждать на самые разные темы, похоже, что долгие годы одиночества не отбили привычку разговаривать. А слушать Диль умел. Наверное, как никто другой. Может, редкие спутники или случайные собеседники потому и относились к нему дружески.

– Почему ты вообще тогда согласился? – выкрикнула Лири. Диль вздрогнул и несколько секунд соображал, о чем она. Илем обаятельно улыбнулся. Странно, что при таком характере он сумел сохранить такие ровные и красивые зубы.

– А что мне было делать? Я думал не о спасении мира, а только о себе. Я себя очень люблю, детка. Ты помнишь, в каком состоянии я был, когда Даер меня нашел? Сдохнуть под забором просто с голода – это не в моем стиле.

– Но ты мог сбежать по дороге, когда тебе стало получше, – заметил Кай.

– Да ладно, – отмахнулся Илем. – Интересно же. Кормят, опять же, прилично, одевают, вооружают… Франк, так до конца будет?

– Ну, в деньгах я не ограничен вовсе, – пожал плечами Франк. – И штучки Даера, и вообще возможность всегда найти деньги… Кстати, если ты решил спереть мой кошелек, не старайся, он настроен только на меня. Ты можешь получить его с десятком ардигов, но они кончатся. А у меня, как видишь, не кончаются. Диль не даст соврать, когда ты хорошо экипирован, путь не кажется столь утомительным.

– Это точно, – засмеялась Лири, припомнив, очевидно, как они делили единственный кусок хлеба. – Но ты обещал огромные трудности…

– Будут, – перебил Франк. – Они идут по возрастающей. Чем мы ближе к месту, тем сложнее будет.

Ори обернулся и очень серьезно спросил:

– А магия тоже будет нам противостоять?

Франк молча кивнул, и даже Илем погрустнел. Что могут против магии самые обыкновенные люди?

– Не будет никаких препятствий, какие группа хорошо вооруженных людей не сможет преодолеть, – снова заговорил Франк. – Главные наши враги не со стороны, а внутри. Необходимо быть смелым, рассудительным и ловким. Необходимо помогать друг другу, поддерживать, выручать. Тогда все пройдет проще. И не надо недооценивать меня… я кое-что могу. Не магия. Дара у меня ни на полдиггета.

– Но и полагаться на тебя чрезмерно тоже не стоит, – вставил Илем. – Это я стараюсь быть рассудительным.

– Чрезмерно полагаться не стоит ни на кого и ни на что, – отрезал Франк. – Быть вместе. Понимаешь, вместе? Рассказывать притчу про один прутик и целый пучок?

– Только не притчи! – возопил Илем с притворным ужасом. – Сам три дня подряд могу рассказывать.

Диль сел поудобнее, обхватил руками колени и снова задумался. Удивительное было чувство… снова думать, а не прогонять все мысли. Все. Отключать разум. Так было просто и привычно…

– Мотивы Илема ясны, – холодно и высокомерно произнесла Лири. – А вы почему? Кай, Ори? Ты, Франк?