Игорь Ревва - Последнее заклятье

А все почему? А все из-за своего дурацкого характера! Вот, к примеру, чего это я так переживаю за здоровье Гилэйна? Что он мне, родственник, что ли? Или я врач и смог бы помочь Гилэйну, если б тому вдруг в пути стало хуже?

Глупая у меня привычка — вести себя как все нормальные люди. У Йорки, кстати говоря, тоже такая привычка имеется. Хотя, может быть, именно поэтому мы с ней до сих пор и живы. Ведь все остальные Бессмертные сгинули, как и не было их. Они пытались заполучить власть, богатство, почет. Какой, на фиг, почет?! Травили их и резали во время переворотов, всех этих Бессмертных Принцев Лаоэрта! А ведь их было не так уж и мало — Варар, Киара, Эксан… Баба эта — Арла, кажется… Принцесса Лаоэрта… Каждый из них стремился захватить Трон, но ни один из них не смог его достаточно долго удержать. И никто из них не выжил. Всех перебили за какие-то сто лет. А Бессмертные люди к тому времени уже перестали рождаться в Межгорье.

Мы же с Йоркой шлялись по иным мирам и поэтому остались в живых. И еще потому, что нам вся эта борьба за власть была до лампочки. Накушались мы с ней этой власти еще во времена Старой Степи.

Все эти Бессмертные, рвущиеся к трону, родились уже после победы над инксами, и они не знали, что такое — власть. Они знали, что они Бессмертные, и очень остро ощущали свою исключительность. Они хотели, чтобы их исключительность осталась в веках. Им это было в кайф — стать Принцем Лаоэрта, повелевать всем народом. Одного они не учитывали — подобное желание было в кайф очень и очень многим простым людям. И эти самые «очень многие» не всегда стеснялись в средствах для достижения своей цели.

Я иногда ловил себя на мысли, что мы с Йоркой порой просто забываем о том, что мы Бессмертные. Ибо преимуществ это не давало никаких, особенно после того, как перестала звучать для нас «песня смерти». Мы и правда отличались от остальных людей только тем, что могли жить бесконечно долго, не старея при этом. Йорка, например, до сих пор, наверное, выглядит двадцатипятилетней. Да и я сам тоже не тяну на свои две с лишним тысячи…

Одна опасность подстерегает нас с Йоркой — скука. Скука и отсутствие новизны. Торчишь в этой жизни, как камень в горной реке. Все вокруг течет и меняется, а ты — нет. Наблюдаешь, как из маленького семечка рождается, вырастает и обращается в прах огромный дуб, и знаешь, что так будет всегда. Поэтому, наверное, я и избрал местом своего обитания Сиузские горы — скалы изменяются не так быстро, как весь остальной мир. И, кроме того, в горах ты избавлен от присутствия других людей. А люди стареют и умирают быстрее, чем те же самые деревья…

К вечеру отряд прошел больше половины расстояния, отделяющего его от Хадра. И когда солнце скрылось за вершинами Андирских гор, Тилак приказал готовиться к ночлегу.

Степь к югу от Лаоэрта и к западу от Риифора сплошь поросла ктаром — травой, невесть из какого мира попавшей в Межгорье лет двести назад. От обычной травы она отличалась только тем, что каждый стебелек оканчивался небольшим, размером с горошину, бледно-зеленоватым шариком. Ну и еще, разумеется, своей выносливостью. Вряд ли какая другая трава способна была бы вымахать до таких размеров — спешившимся людям она достигала плеча.

Рыцари мечами выкосили большой круг, шагов в двадцать, и сволокли весь ктар поближе к спутанным лошадям — животные с удовольствием питались этой травой, и сытный ужин был им обеспечен. Затем повозки расставили в круг, и мы расположились на ночлег.

Я неожиданно быстро уснул и проснулся еще до восхода солнца. Огромная серебристая луна заливала своим светом весь наш лагерь. Я немного полежал с открытыми глазами, слушая шелест высоких стеблей в ночном воздухе. Затем хотел было перевернуться на другой бок и снова попытаться заснуть, как до моего слуха донесся жалобный сдавленный визг.

Я вскочил на ноги и вытащил из ножен меч. Такой звук могли здесь издавать только гибнущие мролки — звери, внешне похожие на огромную собаку, но темно-зеленого цвета, с копытами и маленькими рожками. Безобиднейшие травоядные твари, боящиеся даже собственной тени. Мролки даже пастись выбирались только по ночам. Днем же они прятались где-то в расщелинах скал, расположенных неподалеку. И если рядом кто-то из ночных хищников охотится на мролков, то не забрел бы он в наш лагерь.

Эти мысли посетили не меня одного. Все пятеро рыцарей, оставленные для охраны лагеря, внезапно появились из темноты с копьями наперевес. Мы кивками поприветствовали друг друга.

— Где это? — шепотом спросил один из рыцарей.

— Кажется, в той стороне, — неуверенно пробормотал второй.

Мы осторожно подошли к месту, куда указывал этот рыцарь. На краю выкошенного круга никого не было.

— Тут должен стоять Кадаз, — хмуро заявил кто-то из рыцарей. — Здесь его пост… Но его нет. Может быть…

Стебли травы раздвинулись, и из зарослей к нам вышел мрачный рыцарь с окровавленным копьем в руке.

— Что случилось? — сразу же начали спрашивать его все.

— Мролк, — ответил он. — Почему-то набросился на меня. Пришлось его убить, — он поднял копье, с острия которого на землю падали темные капли.

Кто-то хихикнул. Я и сам едва сдержал улыбку. Это звучало, как если бы мне заявили, что на вооруженного человека напала маленькая мышка.

— Я не шучу, — хмуро оправдывайся рыцарь. — Он действительно набросился на меня! Я не знаю, что это вдруг на него нашло!

— Наверное, Кадаз, ты выглядел гораздо аппетитнее ктара, которым обычно питаются мролки, — предположил один из рыцарей.

На этот раз смех прозвучал несколько громче. Кадаз опустил голову и даже в лунном свете стало понятно, что он покраснел.

— Может быть, пойти и посмотреть? — предложил я улыбающимся рыцарям. — Может быть, Кадаз спутал с мролком какого-то ночного хищника?

— Это был мролк, — настойчиво повторил Кадаз. — Мне ли мролков не знать?!

Я молча шагнул в заросли и через несколько шагов натолкнулся на лежащее в траве тело животного. Правый бок его темнел от густо пропитавшей шерсть крови. Присев на корточки, я убедился, что это действительно был мролк. Причем довольно крупный. Кадаз вполне мог принять его за опасного зверя.

Стебли ктара раздвинулись, и в просвете показалась морда еще одного мролка. Наверное, они паслись вместе. Может быть, это даже была одна семья. Или они вдвоем удирали от преследовавшего их хищника и случайно налетели на часового…

Мролк смотрел на меня неподвижным взглядом. Потом он осторожно сделал шаг по направлению ко мне.

Меня это сразу насторожило. Такой смелости я от мролка не ожидал. Обычно при виде людей они стремглав удирают, но этот мролк и не думал обращаться в бегство. Я медленно поднялся на ноги. Мролк пристально смотрел на меня, и глаза его в лунном свете отливали серебром.