Андрей Легостаев - Трон Валузии

— Нет, — вдруг резко возразил царь. — Даже не думай об этом. Я не хочу, чтобы в стране пошли слухи, будто царь болен. Сам знаешь — в столице царь чихнул, а на окраинах утверждают, что он при смерти. Я здоров, как никогда и не собираюсь болеть.

— Хорошо, — не стал спорить опытный сановник, — я постараюсь сам вести беседы с встречающими нас на пути и постараюсь выбирать города поменьше, а людей, у которых остановимся — молчаливых и преданных. Даже если они что‑то заметят, то все равно промолчат. Мы еще дней восемь будем ехать со всей пышностью до границы — вам хватит этого?

— Хватит, — сказал царь, снимая дорогие одежды. — Брул, переодевайся.

— Может, возьмете все‑таки меня с собой, ваше величество? — спросил до сих пор молчавший начальник Алых Убийц.

— Нет, Келькор. Если тебя не будет в свите, это может дать лишний повод для подозрений, — возразил Ту.

— Да, — поддержал его царь. — Я хочу, чтобы все, кроме присутствующих здесь, даже верные мне Алые Убийцы, были убеждены, что я двигаюсь в Верулию.

— Тогда хотя бы возьмите с собой десяток бойцов — мало ли разбойники в горах встретятся, или еще что‑непредвиденное, — не унимался Келькор.

— Для этого я беру с собой Брула, — возразил царь. — Два наших меча устоят против дюжины разбойников.

— А если на вас нападут две дюжины разбойников? — рассмеялся Ка‑ну. — Нет, Кулл, много охранников, конечно, брать не надо, это сразу вызовет ненужное внимание к отряду, но тройку лучших бойцов — можно. Маленькая группа наемников из малых княжеств после окончания договора возвращается с добычей домой! Под эту выдумку и деньги у вас не вызовут подозрений, хоть сможете зайти в придорожную таверну и поесть‑попить по‑человечески!

— Брул, ты что скажешь? — посмотрел на друга Кулл.

— А мне — как ты решишь, — улыбнувшись, пожал плечами пикт. — Я привык спать на богатых простынях, но удовлетворюсь и сырой землей, укрывшись плащом и съев на ночь кусок сырого мяса. Но, по‑моему, трое лишними не будут.

— Так и порешим, — сказал царь усаживаясь в кресло. — Сбривай мою бороду! — приказал он цирюльнику.

Через полчаса вряд ли кто признал бы в двух искателях приключений царя Валузии и его лучшего друга пикта Брула. Свой проверенный меч Кулл отказался оставить двойнику наотрез, поэтому для царского меча подобрали плохенькие ножны, а рукоять плотно обмотали тряпками, чтоб не сверкала драгоценными камнями.

Келькор привел трех Алых Убийц, лучших из лучших, уже в соответствующем облачении.

Все пятеро накинули алые плащи с капюшонами. Кулл не удержался, подошел к старому Ту, обнял его и поцеловал в щеку на прощанье. Хотел что‑то сказать, но все было уже сказано и тысячежды оговорено, Кулл лишь махнул рукой.

Вслед за Келькором, неузнанные, все пятеро проследовали в конюшню, где командир Алых Убийц указал на приготовленных коней. Кулл чуть было не потребовал своего любимца, белогривого Мекора, но, усмехнувшись собственной глупости, взлетел в седло того коня, что из пятерых глянулся ему больше всех.

Ночь уже опустилась над Дапрезом, ворота были заперты.

— Открывайте по приказу царя! — поднял руку с жезлом личных охранителей царя Кулла Келькор и еще не успевшие задремать стражники проворно распахнули тяжелые створки городских ворот.

— Да помогут вам Валка и Хотат, — прошептал начальник Алых Убийц вслед пятерым всадникам, устремившимся в ночь, и повернул коня обратно ко дворцу, где его гвардейцы охраняли теперь ничем непримечательного — кроме поразительно похожей стараниями Ту внешности с царем — двойника Кулла.

Маленький отряд, невзирая на прошедший дневной переход, мчался по дороге к горам всю ночь, и лишь с рассветом, когда впереди показались знакомые вершины, Кулл, молча несшийся всю ночь впереди всех, придержал коня и поднял руку. Все остановились.

— Привал, — коротко сказал он. — Поедим и отдохнем. Что у нас есть из провизии?

— Паштеты, дичь, запеченная в тесте, сыр, зелень, холодное говяжий язык и сырая баранья туша, — ответил один из телохранителей, которому был доверен провиант. — Прикажете зажарить барашка?

— Нет, — мгновение подумав ответил царь. — Подкрепимся этой ерундой, чтобы приготовили повара. А на следующем привале барашка зажарю я сам, — царь повернулся к Брулу: — Ублажил ты меня своей оленинкой, я у тебя в долгу. Покажу, как атланты умеют мясо на углях делать — язык проглотишь.

Они быстро перекусили и Кулл сказал:

— Необходимо поспать. Караулить будем по одному — ты первый, — он указал пальцем на самого слабого, как он посчитал, из троих Алых Убийц. — Брул и я — последними. Рассчитайте время отдыха на пять смен, к полудню мы должны быть у гор.

— Ваше величество, — сказал старший из троих, — вам вообще нет нужды караулить, мы втроем все сделаем…

Кулл так посмотрел на телохранителя, что тот подавился на полуслове.

— Вас Келькор предупредил, зачем мы едем? — грозно спросил Кулл. — Так вот — я вам на все время похода — не царь. Зовите меня, — Кулл задумался: — Торнел, а его, — кивнул на Брула, — его…

— Гларном, — усмехнулся Брул.

— Пусть будет так, — согласился царь. — Вам все ясно? Кто в присутствии других или даже между нами назовет нас настоящим именем, то… Лучше не делайте этого. Все понятно?

— Понятно… Торнел, — кивнули трое Алых Убийц.

После короткого сна, они снова уселись на коней.

— Здесь два торговых пути через горы, — сообщил Брулу Кулл. — Один западный, другой восточный, на обоих оживленное движение. Я знаю одну контрабандистскую тропу, мы попадем по ней прямо в пустыню и через пять дней достигнем окрестностей Грелимануса.

— Ты имеешь в виду ту, что ближе к востоку, у Храма Мертвых Богов? — уточнил пикт.

Кулл кивнул.

— Я знаю другую, совсем неприметную тропу, — предложил Брул. — Она совсем недалеко отсюда. Горы пройдем к закату, переночуем и, по малым княжествам, двинем на восток.

Кулл подумал немного и согласился на предложенный маршрут.

Брул скакал впереди, указывая путь.

Южные горы разительно отличаются от гор Зальгары — не такие высокие, без ледяных шапок на вершинах, и даже скалы, заросшие кустарником, цветом посветлее и радостнее. Но кручи не менее опасные, чем в Зальгаре, а многочисленные ущелья с ручьями на каменистом дне делали южные горы вообще непроходимыми, кроме двух караванных путей, где царские чиновники по специальному указу следили за состоянием дороги и навесными мостами через ущелья.

Наконец, пикт увидел какие‑то одному ему известные приметы и повернул коня к горам. Остальные последовали за ним. Обогнув пальцем упиравшуюся в небо скалу, пикт направил коня на почти заросшую травой тропу диких зверей и бандитов.