Елена Смирнова - Лунный путь

— Принимаем, — кивнул Орлен. На его лице застыло немного странное выражение — такое обычно бывает у учителя, вынужденного читать лекции ничего не понимающим ученикам. И в данный момент в качестве ученика выступала я. — Пойдем со мной, я провожу тебя в Селиар, город, рядом с которым мы находимся. Я сам творить порталы не умею, но возможно, кто-нибудь из Старших Художников или Музыкантов сумеет тебе помочь.

— Хорошо. А заодно ты расскажешь мне о ваших традициях и обычаях, — краем уха я услышала, как Орлен еле слышно застонал. Видимо, прикинул мрачные перспективы введения меня в быт и нравы здешнего мира.

Дорога через памятную рощу оказалась довольно дальней, с утра я и не заметила расстояния за стремительным бегом. Но за разговором расстояние, равно как и связанные с дорогой неудобства, не ощущалось, к тому же мне действительно было очень интересно узнавать об этом мире. Оказалось, что мой мир Орлен все-таки знает, хотя и под другим названием. По его словам, Длаир был заселен как раз выходцами именно из моего мира, пуще того — из Долины, но с того времени прошло уже столько времени, что эта история заселения стала скорее мифом, чем чем-то реально существующим, поскольку все порталы между Аллотаром и Длаиром были сметены и больше не восстанавливались. Мужчина рассказал мне, что это было сделано потому, что в то время, когда произошло заселение Длаира, в моем мире шла война, и я даже припомнила лекцию, читаемую по войнам в Высшей Школе. Действительно, тогда люди ополчились против Долины, естественно, из-за разных суеверий, связанных с населяющими ее разумными нелюдями, и решили снести город с лица земли. Долина выстояла, но многие мирные жители были кто добровольно, кто насильно отправлены в самое безопасное место, а именно — их просто засунули в портал, ведущий в ближайший из пригодных к обитанию миров. Потом все порталы были опечатаны, и два мира начали новую жизнь.

То, как начал развиваться Длаир, мне понравилось. Сохранив память о войне как о чем-то страшном, они делали все, чтобы забыть о ней. Многие из спасшихся были магами, и они, не имея возможности, да и желания возвращаться назад, стали создавать свою концепцию силы и чар, весьма отличную от той, которая была распространена в Долине. Они создали магию не для борьбы, а для созидания, назвав ее Искусством, а себя Творцами. С тех пор магия и искусство сплелись воедино, и появились Музыканты, Художники и другие. Даже поединки стали не поединками ради нанесения ран одним человеком другому, а поединками ради красоты.

Они создали почти идеальный мир. А боевая магия… если о ней и вспоминали, то только с усмешкой и полным непониманием того, как чарами можно убивать. Странный мир. Но мне он почему-то очень нравился.

Итак, насколько мне удалось разобраться в сложной иерархии чаровников (слова маг, магия и заклинания здесь были практически архаизмами), основных ветвей было две — Дом Музыки и Дом Художников. Два самых влиятельных направления чаровничества, облекающих силу в нечто более-менее материальное. Но помимо главных, существовало и множество побочных ветвей, как то чары танца (если честно, я слабо представляла себе эту ветвь, но была уверена в том, что она не менее сильна, чем остальные), чары стихов, чары оружия (эта ветвь заинтересовала меня больше всего), и масса более мелких направлений. Чары были связаны со всеми сферами жизни, пронизывая их, и эти люди не представляли себе, как без них можно жить. Собственно, я тоже уже почти не представляла.

— Это город? — удивленно спросила я, повернувшись к Орлену. Он чуть приподнял бровь, видимо, удивившись моему вопросу не меньше.

— Что-то не так?

— Да нет, — я чуть смутилась. — Все так…

То, что расстилалось передо мной в низине, не могло быть городом, несмотря на здания, мосты, арки, колонны, скульптуры, фонтаны, улицы и стены. Это было… произведение искусства, отточенное и совершенное, и не верилось в то, что это создал человек… по красоте, от которой у меня захватило дух, Селиар мог соперничать только с Долиной, да и то… нет, я не могла назвать его красивее и лучше Долины, но и хуже он быть никак не мог. Просто он был… другой. И если в Долине природа и постройки органично сплетались друг с другом таким образом, что различие все равно было заметно, то в этом городе… природа словно бы перетекала в здания, а камень сам собой становился живым. Никогда не думала, что такое вообще возможно… даже опустевший город не выглядел бы мертвым, а Селиар был еще и наполнен людьми.

Я медленно повернулась к своему проводнику, смотревшему на город хотя и с восхищением, но восхищением обыденным. Он уже давно привык к этому месту, являющемуся ему родным домом, но все равно не мог сдержать эмоций. Я втайне порадовалась тому, что Орлен не видел человеческих городов моего мира: просто была уверена в том, что тонкие губы скривятся в разочаровании. Да и не надо этим людям в Аллотар, они не поймут психологии живущих там, да и сами не будут поняты.

— Пойдем, — Орлен мягко тронул меня за плечо, отвлекая от любования городом, над которым как раз уже начало золотиться марево заката. — Нам нужно еще поговорить с Музыкантами или Художниками. Хотя… — он на несколько секунд замялся, вслушиваясь во что-то. — Рабочий день уже закончен, и скорее всего тебя примут завтра, так что надо найти тебе ночлег.

Я кивнула и начала спускаться вниз по дорожке, ведущей вниз. Сумка, постоянно сползающая с плеча, мешалась, Орлен ее только что заметил и, рассыпавшись в извинениях о своей глупости, накинул ремень себе на плечо.

— Знаешь, по тебе сразу видно, что ты чужая, — вдруг сказал он, когда мы спустились-таки вниз и я возрадовалась тому, что вскоре смогу вымыться и пообедать.

— Почему? Неужели так сильно выделяюсь? — я сорвала какой-то белый цветок с лиловыми крапинками на лепестках и покрутила его в руках, принюхавшись. Жаль, но он ничем не пах. — Волосы, конечно, понятно, но остальное…

— Понимаешь… — мужчина чуть замялся, стараясь яснее сформулировать мысль. — Я сам не знаю, что именно, но помимо волос и одежды есть что-то еще… по тебе видно.

— Подожди… а уж одежда-то чем тебе не угодила? Обычное платье, сапоги…

— Покрой платья немного другой, у нас такого никогда не носили.

— Ясно, — тряхнула я головой. — Лавки, торгующие одеждой, надеюсь, еще не закрыты?

— Зачем они тебе?

— Во-первых, я хочу переодеться во что-нибудь чистое. Во-вторых, если уж я и так выделяюсь, то не хочу выделяться всем, — еще за время жизни в Аллотаре мне надоело, что на меня постоянно косятся и чуть ли не показывают пальцем, особенно в не слишком крупных городах. — Вот только…