Питтакус Лор - Сила шести

— Где ты была целый день? — спрашиваю я. — Я тебя искала.

— Я разведывала, — гордо говорит она. Я сразу чувствую себя ужасно виноватой за то, что игнорировала ее по дороге в школу и обратно.

Мы идем в свою спальню и желаем друг другу спокойной ночи. Я проскальзываю под одеяло и жду, пока погасят свет. Меня охватывают беспомощность и печаль, мне хочется свернуться в клубок и заплакать. Что я и делаю.

Я просыпаюсь среди ночи и не знаю, сколько сейчас времени, хотя предполагаю, что проспала несколько часов. Я переворачиваюсь на другой бок и снова закрываю глаза, но чувствую: что-то не так. В комнате что-то изменилось, я не могу объяснить, что именно, и от этого беспокойство, которое не оставляло меня всю неделю, только нарастает.

Я снова открываю глаза и в ту же секунду, как они приспосабливаются к темноте, я осознаю, что на меня смотрит чье-то лицо. Я сдавленно вскрикиваю и откидываюсь назад, ударяясь о стену. «Я в ловушке, — думаю я. — Загнана в дальний глухой угол. Какой же дурой я была, что добивалась этой кровати». Мои ладони сжимаются в кулаки, и как раз когда я готова закричать и ударить в это лицо, я узнаю карие глаза.

Элла.

Я сразу расслабляюсь. Интересно, давно ли она здесь стоит.

Она медленно-медленно подносит к губам указательный палец. Ее глаза распахиваются, и она улыбается, наклоняясь ко мне. Она прикладывает руку трубочкой к моему уху.

— Я нашла ларец, — шепчет она.                 

Я отодвигаюсь, испытующе смотрю в ее лучащееся радостное лицо и сразу понимаю, что она говорит правду. У меня тоже распахиваются глаза. Я не могу сдержать возбуждения. Я обнимаю ее и сжимаю так сильно, как только может выдержать ее маленькое тело.

— О, Элла, ты даже не представляешь, как я тобой горжусь.

— Я ведь сказала, что найду его. Потому что мы — команда и мы помогаем друг другу.

— Да, — шепчу я.

Я отпускаю ее. Ее лицо переполняет гордость.

— Пойдем, я тебе его покажу.

Она берет меня за руку, и мы на цыпочках обходим кровать.

Ларец. Яркий луч надежды, который появился, когда я на него меньше всего рассчитывала и когда он был больше всего нужен.

16

Мы покидаем комнату, и я готова просто бежать туда, куда меня ведет Элла. Она легко и бесшумно крадется по холодному полу. В коридоре темно. Я все хорошо вижу, а Элле для ориентировки приходится часто включать фонарик. Каждый раз она быстро его выключает.

Мы приходим в церковный неф, и я думаю, что она направится в северную башню, но вместо этого она ведет меня по центральному проходу. Мы минуем ряды скамей. В передней части нефа вдоль изогнутой стены выстроились витражные святые, и в божественном лунном свете они выглядят гораздо более по-библейски, чем когда-либо. Где-то размеренно капает вода.

У передней скамьи Элла срезает угол и идет направо в одну из многочисленных ниш, вырубленных по обеим стенам. Я иду следом. Здесь прохладнее, чем в нефе, и над нами возвышается статуя Девы Марии с поднятыми в стороны руками. Элла обходит ее и в дальнем левом углу ниши оборачивается ко мне.

— Мне надо его спустить, — говорит она и берет фонарик в рот. Она обхватывает руками и ногами каменную колонну и ползет вверх как белка по дереву. Я только смотрю, изумляясь ее ловкости.

Добравшись почти до потолка, она останавливается и ныряет в маленький узкий лаз, почти невидимый с того места, где я стою.

Я никогда не видела этого лаза. Один бог знает, как его увидела Элла. Я вытягиваю шею и прислушиваюсь. Ее ботинки скребут по камню, значит, там достаточно места, чтобы ползти. Что-то вроде тоннеля. Я не могу удержаться от улыбки. Я знала, что Ларец где-то здесь, но без Эллы я бы и в миллион лет его не отыскала. Мне весело от мысли, что когда-то много лет назад Аделина карабкалась с Ларцом по этой самой колонне. Элла остановилась. Я ничего не слышу. Проходит двадцать секунд.

— Элла, — шепчу я. Она высовывает голову и смотрит вниз. — Мне подняться?

Она качает головой.

— Он застрял, но я его уже почти достала. Еще минутка, и я его спущу, — шепотом отвечает она и снова пропадает. Мне не терпится узнать, что там наверху происходит. Я смотрю на основание колонны и обхватываю ее. И в тот момент, когда я готова начать лезть, я слышу позади какой-то звук, словно кто-то запнулся о скамью. Я рывком оборачиваюсь. Дева Мария загораживает мне вид. Я обхожу ее и оглядываю неф, но ничего не вижу.

— Достала! — вскрикивает Элла.

Я бегу назад за статую и смотрю вверх. Я слышу, как она кряхтит и с трудом тащит Ларец к началу лаза — то ли тоннель такой узкий, то ли Ларец тяжелый. Звук потихоньку приближается. Я почти в экстазе от того, что наконец обладаю Ларцом, и даже не думаю о том, как его открыть. Я пересеку этот мост, когда до него дойду. Элла уже почти долезла, и тут я что-то слышу позади себя.

— Чем это ты занимаешься?

Я быстро оборачиваюсь. Разделенные статуей Девы Марии, под ее левой рукой стоят Габби и Дельфина, а под правой — Ла Горда и кудрявая Бонита, та самая чемпионка по толканию с пристани, которая чуть не угробила меня на озере.

Я бросаю быстрый взгляд наверх и в отверстии лаза вижу маленькие глазки Эллы.

— Что вам надо? — спрашиваю я.

— Я хотела увидеть, что задумала маленькая ябедница, только и всего. Забавно, я видела, как ты прокралась из спальни, и думала, что наконец-то узнаю, что ты все время выискиваешь на компьютере. Но в компьютерной тебя не было. — Габби делает саркастическую недоуменную мину. — А ты, оказывается, здесь. Очень странно.

— Очень странно. Очень, — говорит Ла Горда. К своему облегчению, я больше не слышу, что Элла тащит Ларец.

— А вам какая забота? — спрашиваю я. — Нет, серьезно. Я всегда держусь сама по себе и не болтаю о чем не надо.

— Большая забота, Марина, — говорит Габби, выступая вперед. Она встряхивает своими длинными темными волосами. — На самом деле я так о тебе забочусь, что меня тревожит, что ты все время ошиваешься с этим никчемным пьяницей Гектором. Ты с ним напиваешься? — Она делает паузу. — Ты пьешь из его бутылки?

Не знаю, оттого ли, что она назвала Гектора никчемным, или оттого, что считает нашу дружбу чем-то большим, чем просто дружба, или оттого, что шпионит, когда я сижу за компьютером, — но я не выдерживаю. Я закрываю глаза и силой мысли хватаю их, всех четверых. Они в шоке, Ла Горда кричит, остальные три скулят. Я поднимаю их в воздух — они толкаются плечами и сучат босыми ногами — и швыряю. Они летят по гладкому полу, пока не утыкаются в ступени, ведущие на возвышение в задней части нефа.

Ла Горда хлопает ладонями по полу и встает с видом разъяренного быка, готового броситься на тореадора. Но я сама подбегаю к ней — на это уходит всего несколько секунд. Ла Горда размахивается и с силой бьет, но я уворачиваюсь, а потом распрямляюсь и сама бью ее правым кулаком в подбородок. Она с утробным стоном падает и ударяется головой об пол. Она вырубилась.