George Martin - Танец с драконами

Двое наёмников начали горланить какую-то походную песню. Квентин понимал достаточно, чтобы уловить смысл.

«Мы – Гонимые ветром, – пели они. – Неси нас ветер на восток в Залив Работорговцев, мы убьем короля-мясника и трахнем королеву драконов».

– Если бы Клетус и Уилл были с нами, мы могли бы прихватить Громадину и перебить эту шайку, – сказал Геррис.

«Клетус и Уилл мертвы».

– Не обращай на них внимания, – сказал Квентин.

Пока дорнийцы шли к дверям Купеческого дома, наёмники провожали их насмешками, называя их бесхребетными трусами и пугливыми девицами.

Громадина ждал их в покоях на втором этаже. Хотя капитан «Жаворонка» вовсю расхвалил им этот постоялый двор, Квентин вовсе не собирался оставлять свои вещи и золото без присмотра. В каждом порту есть воры, крысы и шлюхи, а в Волантисе всего этого было сверх меры.

– Я уже собирался отправиться на ваши поиски, – сказал им сир Арчибальд Айронвуд, отодвигая засов, чтобы впустить их внутрь. Громадиной его прозвал собственный кузен Клетус, но прозвище было заслуженным. Арч был шести с половиной фунтов ростом, с широченными плечами, огромным брюхом, ногами толщиной с древесный ствол, ручищами толщиной с окорок и начисто лишенным шеи. От какого-то недуга в детстве у него выпали все волосы, и его лысый череп напоминал Квентину гладкий розовый булыжник.

– Ну, – потребовал он, – что сказал контрабандист? Будет у нас лодка?

– Корабль, – поправил его Квентин. – Да, он согласен взять нас на борт, но увезёт не дальше ближайшей преисподней.

Геррис сел на продавленную кровать и стянул башмаки.

– С каждой минутой возвращение в Дорн кажется мне всё заманчивее.

Громадина заявил:

– Я снова повторю, что лучше всего нам двинуться по дороге демонов. Может, она и не такая опасная, как говорят. А если и так, то тем больше мы прославимся, если её одолеем. Дринк с мечом, я со своим молотом – такого никакой демон не переварит.

– И что если Дейенерис будет мертва к тому моменту, как мы до неё доберемся? – спросил Квентин. – Нам нужен корабль. Даже если это «Приключение».

Геррис хохотнул.

– Ты, видно, сходишь с ума по Дейенерис сильнее, чем я думал, раз уж ты готов терпеть этот смрад месяцами. Дня через три я сам буду заклинать их убить меня. Нет уж, мой принц, умоляю, только не «Приключение».

– У тебя есть вариант получше? – осведомился Квентин.

– Есть. Он только сейчас пришел мне в голову. Там, конечно, есть свои опасности, и ты его достойным делом не назовешь... но он доставит тебя к твоей королеве куда быстрее, чем дорога демонов.

– Излагай, – сказал Квентин Мартелл.

Глава 7. Джон

Джон перечитывал письмо снова и снова, пока слова не начали рябить и прыгать у него перед глазами.

«Я не могу это подписать. И не подпишу».

Он чуть не бросил пергамент в огонь, однако вместо этого отложил его и сделал глоток эля – от вчерашнего одинокого ужина осталось еще полкружки.

«Мне придется подписать. Они выбрали меня лордом-командующим. Стена – моя, и Дозор тоже мой. Ночной Дозор не принимает участия в войнах».

Он испытал облегчение, когда в дверь заглянул Скорбный Эдд и доложил, что снаружи ждет Лилли. Джон отложил письмо мейстера Эйемона в сторону.

– Я с ней поговорю, – он со страхом ждал этого разговора. – Разыщи Сэма, после мне надо будет поговорить и с ним.

– Он наверное внизу, с книгами. Мой старый септон говорил, что книги – это разговоры мертвецов. Мертвецам следует помалкивать, вот что я скажу. И зачем кому-то слушать, о чём болтают мертвецы? – Бормоча себе под нос что-то о червях и пауках, Скорбный Эдд ушёл.

Лилли, войдя в комнату, тут же опустилась на колени. Джон обошел вокруг стола и поднял её на ноги.

– Передо мной не надо вставать на колени. Это только для королей.

Хотя Лилли была уже и женой, и матерью, Джону она казалась ещё сущим ребёнком – худенькая малютка, укутанная в один из старых плащей Сэма. Плащ был ей так велик, что под его складками можно было бы спрятать еще несколько таких же девочек.

– С детьми всё хорошо? – спросил Джон.

Одичалая робко улыбнулась из-под капюшона.

– Да, м’лорд. Я боялась, что у меня не хватит молока на двоих, но чем больше они сосут, тем его больше. Они крепкие малыши.

– Мне придется сказать тебе кое-что неприятное, – у него с языка чуть не сорвалось «попросить», но в последний момент Джон сдержался.

– Про Манса? Вель умоляла короля пощадить его. Она говорила, что выйдет замуж за кого-нибудь из поклонщиков и не тронет его и пальцем, только бы Мансу сохранили жизнь. А этого Костяного Лорда пощадят. Крастер поклялся, что убьёт его, если тот хоть раз покажется у нашего дома. Манс за всю жизнь не сделал и половины того зла, что совершил Костяной Лорд.

«Да, Манс всего лишь повёл армию против королевства, которое когда-то поклялся защищать».

– Манс принес нашу присягу, Лилли. Потом он сменил свой плащ, женился на Далле и объявил себя Королем-за-Стеной. Сейчас его жизнь в руках короля. Но мы говорим не о нём, а о его сыне. Сыне Даллы.

– О малыше? – её голос задрожал. – Но он не нарушал присяги, м’лорд. Он только спит, плачет и сосёт молоко, только и всего. Он никому не причинял вреда. Не дайте его сжечь! Спасите его, пожалуйста!

– Только ты можешь это сделать, Лилли, – и Джон объяснил ей, как.

Другая женщина на её месте завизжала бы, обругала его, прокляла всеми семью преисподними. Другая в ярости кинулась бы на него с кулаками, дала пощёчину, попыталась бы выцарапать глаза. Другая крикнула бы ему в лицо, что не подчинится.

Лилли же только помотала головой:

– Нет! Прошу вас, нет!

Ворон услышал это и тоже каркнул:

– Нет!

– Если откажешься, ребёнка сожгут. Не завтра и не послезавтра... но рано или поздно Мелисандре понадобится пробудить дракона, поднять ветер или сотворить ещё какие-то чары, для которых нужна королевская кровь. От Манса к тому времени останутся только кости да пепел, так что она потребует сжечь его сына, и Станнис ей не откажет. Если ты не увезешь ребенка, она сожжёт его.

– Я уеду, – сказала Лилли, – я заберу его, я заберу обоих – малыша Даллы и своего.

Слезы катились у неё из глаз. Если бы они не блестели в свете свечи, Джон так бы и не понял, что она плачет.

«Жены Крастера, наверное, научили своих дочерей плакать только в подушку. Может быть, они уходили куда-нибудь выплакаться – подальше от крастеровых кулаков».

Джон сжал правую руку в кулак.

– Заберёшь обоих, и люди королевы погонятся за тобой и приведут обратно. Мальчика сожгут... и тебя вместе с ним.