Мэрион Брэдли - Кровавое солнце

Казалось, он сразу занял в комнате гораздо больше места, чем полагалось бы из соображений физического объема, а голос, не будучи громким, проник до самых далеких уголков.

— Вы оказываете мне величайшую честь, — повторил Хастур. Ясный взгляд его серых глаз остановился на Кервине; к нему-то регент Совета и направился. Машинально, повинуясь неосознанному чувству уважения, Джефф поднялся на ноги.

— Вайэ дом …

— Ты — сын Клейндори; тот, которого столько лет назад отправили на Землю, — произнес Хастур. Говорил он на тендарском диалекте, знакомом Кервину с детства. — Как тебя назвали?

Кервин представился, и Хастур задумчиво кивнул.

— Это еще ничего. Хотя, если хочешь, никто не мешает тебе поменять имя — на какое-нибудь из родовых своего клана. Джефф звучит как-то слишком уж по-варварски. Ты об этом не думал?

Джефф помотал головой.

— Впрочем, как тебе угодно, — сказал Хастур. — Я вовсе не заставляю тебя ставить крест на своем земном прошлом. Я хотел лично повидать тебя, удостовериться… что это действительно ты. Не подумайте только, будто я не доверяю Кеннарду; мне и в голову не пришло бы подозревать его в обмане, даже будь такое теоретически возможно. Нет, просто я хотел лично удостовериться, что земляне не подсунули нам… самозванца. Но теперь я вижу, что никаких сомнений быть не может. Ты очень, очень похож на свою мать, сын мой. — Он вздохнул. — Наступили странные дни. И помыслить раньше не мог бы, что мне придется приветствовать в Совете сына Земли. Тем не менее, добро пожаловать, — он церемонно поклонился. — Смею надеяться, тебе удастся перекинуть мостик понимания между обеими твоими родинами, Джефф Кервин-Эйллард.

— Странно слышать такие слова от регента Совета комъинов, — подал голос Остер, и Хастур яростно, по-ястребиному, покосился на него, прежде чем ответить.

— Остер, мне приходится иметь дело с реальным миром. Я ведь не в Арилинне живу, не затворником среди братьев и единомышленников, — а в городе на самом краю Земного сектора. И я не могу делать вид, что все как в старые добрые дни.

Он опустился в кресло — не в высокое, похожее на трон, а в одно из семи обычных.

— Теперь расскажите, дети мои, как дела в Арилинне.

Где-то негромко звякнул колокольчик. Мохнатая рука кирри раздвинула портьеры у входа, и появилась Элори.

Снова хрупкое тело ее было отягощено церемониальной мантией, пристегнутой на плечах массивными застежками, а на поясе и у горла тяжело позвякивали золотые цепи, увесистые, словно кандалы. Она напоминала скорее эфемерное видение, чем девушку из плоти и крови. Не говоря ни слова, Элори направилась к похожему на трон креслу. Хастур привстал и низко поклонился, а Джефф застыл, словно парализованный, не в силах оторвать от Элори глаз. И это — та же самая девушка, которая играла с ручными птицами на нижнем дворе, которая ссорилась с Таниквель и заключала дурацкие пари с Раннирлом, которой ничего не стоило по рассеянности зайти в комнату к незнакомому мужчине! Ни разу раньше не приходилось Кервину видеть Элори при всех ее хранительских регалиях, и это был настоящий шок; подлинное откровение.

— Добро пожаловать, во имя Эванды и Аварры, — произнесла она своим негромким горловым голосом. — Вы оказываете нам величайшую честь, лорд Хастур.

— От слов твоих небо светлеет, вай леронис, — отозвался Хастур, и Элори заняла центральное кресло.

— Давненько не навещали вы Арилинн, лорд Хастур, — проговорил Кеннард. — Мы действительно очень польщены вашим визитом, но — если мне будет позволено высказаться без обиняков — вряд ли предприняли вы столь далекое путешествие с одной единственной целью польстить нам; или даже ради нашей приятной компании. Не соблаговолите ли раскрыть нам цель своего приезда?

На лице Хастура сверкнула неожиданная улыбка.

— Мог бы и догадаться, Кен, что от тебя ничего не скроешь, — отозвался он. — Нам в Совете очень тебя не хватает — впрочем, понимаю, понимаю, ты еще не готов оставить Арилинн. Но сейчас речь не о том. Я прилетел из Тендары, потому что к нам прибыла делегация. С главным вопросом.

Все, кроме Кервина, казалось, прекрасно знали, о чем речь.

— Так скоро… — пробормотал Раннирл.

— Лорд Хастур, вы дали нам слишком мало времени, — произнесла Элори. — Джефф делает неплохие успехи, но… вы же знаете, как это медленно.

Кервин подался вперед, стиснув подлокотники кресла.

— О чем это вы? Почему вы все так смотрите на меня?

— Потому что вместе с тобой, Джефф Кервин-Эйллард, — серьезно сказал Хастур, — впервые за много лет собрался полный Башенный Круг. Не исключено, что с твоей помощью удастся восстановить комъинов в былом могуществе — если ты нас не подведешь. Иначе… — он развел руками. — Иначе земляне завоюют плацдарм. Дальнейшее не замедлит последовать; их будет уже не остановить. Необходимо, чтобы вы отправились со мной и поговорили с делегацией; они ждут ответа. Что скажешь, Элори? Ты готова рискнуть — ради всех комъинов, ради Даркоувера? Готова настолько довериться своему варвару?

8

Подняв глаза в наступившей тишине, Кервин встретился взглядом с Элори; та с детским спокойствием изучающе разглядывала его. «Варвар, — подумал он, — варвар Элори. Значит, вот кто я такой для всех для них; кроме, может быть, Таниквель».

Лицо Хранительницы оставалось безмятежным, но хрупкие пальцы сплелись в замок, словно пытаясь подавить дрожь; нерешительным взглядом она обвела стол.

— Кеннард, — воззвала наконец она за помощью, — ты знаешь его лучше всех.

Джефф успел уже привыкнуть к подобным обсуждениям в своем присутствии; сколь нелицеприятным ни оказывалось бы мнение, среди телепатов скрывать его было бессмысленно. Кервин изо всех сил старался сохранять на лице невозмутимое выражение.

— Что касается доверия, Элори, — вздохнул Кеннард, — то доверять ему можно; но рискуешь, в первую очередь, ты. Мы все полагаемся на твое решение.

— Я — против! — горячо произнес Остер. — Ни для кого не секрет, что я обо всем этом думаю — и для вас тоже, лорд Хастур.

Спокойная манера Хастура причудливо контрастировала с напряженным, сердитым тоном Остера.

— Остер, — поинтересовался Хастур, — это одно твое слепое предубеждение Против землян? Или есть еще какие-то причины?

— Предубеждение, — обвиняющим тоном произнесла Таниквель, — и ревность.

На сухощавом, дерзком лице Остера застыло мрачное выражение.

— Не собираюсь отрицать ни того, ни другого. Слишком уж оказалось просто — утащить его из-под самого носа у землян. Откуда нам знать — может, все было подстроено? Вдруг это ловушка?