Холли Лайл - Подстрекатель

Он снова ждал, появлялась новая горстка покалеченных, испуганных людей, и он, в надежде, снова задавал тот же вопрос.

Его радость, когда наконец в дверях появился седой Артис — Магистр Охраны Дома, — была такой осязаемой, что Рейт чуть не рассмеялся.

— Магистр Тромиль, мы так рады вас видеть! Вы занимаете высокое положение в семье. Пожалуйста, возьмите перепись на себя и руководите нашими дальнейшими действиями.

Тромиль, чье покрытое ссадинами лицо, порванная и перепачканная одежда и осторожные, болезненные движения говорили о том, что ему лучше бы просто сесть, тактично кивнул, как и подобает государственному деятелю, подошел к кафедре и занял место взволнованного молодого человека. Рейт слышал, как он спросил:

— Как у нас обстоят дела?

— Плохо, очень плохо, — тихо ответил юноша. — Пока вы здесь единственный человек, кто способен принять решение за всю семью. У меня Четвертый уровень, и я руководил, пока не появились вы. Здесь все — я никого не отправлял на разведку или на поиски выживших. Я бы сделал это, но…

Тромиль окинул взглядом комнату, и его глаза, казалось, потускнели. Потом он кивнул.

— Вы хорошо справились со своими обязанностями. Мы подождем еще немного, составим списки, установим здесь коммуникационную станцию и отправим команды на поиски выживших. Вы будете моим помощником.

Юноша кивнул:

— Да, Магистр.

У Рейта, как у новоиспеченного и неиспытанного взрослого, был Первый уровень, что уже лучше предыдущего детского Нулевого. Но его новый уровень означал, что он будет выполнять приказы. Он и скорее всего Соландер. Рейт подозревал, что уровень Велин немного выше, но она никогда не заискивала, что могло способствовать быстрому продвижению в семье. Ей тоже, по-видимому, придется подчиняться. Джесс, которая формально еще ребенок и не имела уровня, возможно, отправят в одну из детских, где она будет присматривать за маленькими детьми. Что ее, вероятно, взбесит.

Рейт пытался думать о хорошем — что они все вчетвером остались в живых, — но его мысли не могли не перейти на неизбежно плохие новости, и он задавался вопросом, насколько плохо будут обстоять дела. Водяные руки, колотившие по стеклу, город, который вынесло на поверхность, отсутствие большинства взрослых из семьи… В комнате, где должно быть семьсот взрослых членов семейства Артис, он пока насчитал чуть больше тридцати. Что случилось с городом? С людьми? С морем?

А затем в дверь вошли два настоящих монстра. Один — чешуйчатый, рогатый и черный, как морской ил, покрытый кровоточащей сыпью, чьи движения были похожи на разворачивание сломанной стремянки — тащил за собой другого. Во второй фигуре можно еще было узнать человека, но она напоминала бесформенное желе, обтянутое кожей. Некоторые вскрикнули и съежились на стульях. Другие смотрели, бледнели или шептали что-то тем, кто сидел рядом. Соландер повернулся к Рейту и пробормотал:

— Ах нет, это будет настоящим кошмаром.

Черный чешуйчатый монстр дошел со своей спутницей до возвышения с кафедрой, невероятно медленно взобрался на него, оставил желеобразное существо без своей помощи и повернулся к Магистру.

— У меня новость, — сказал он.

С ужасом Рейт понял, что знает голос этого монстра. Несмотря на все повреждения, его голосовые связки и губы уцелели. Рейт попытался справиться с правдой — тот самый ублюдок Луэркас, который заставлял его поклониться при первой их встрече, который ненавидел его и постоянно досаждал ему с того времени, теперь находился в этой изуродованной магией оболочке. Рейт не мог сдержать в себе чувство, что справедливость восторжествовала.

— Расскажите нам, — попросил Тромиль.

— Вы меня не узнаете. Я Луэркас тал-Джернас, сын Эми Артис и Грегора тал-Джернаса. Я также сотрудник Департамента Энергетики. Я пришел, чтобы сообщить вам, что Рон Артис, новый Почетный Магистр Совета Драконов и Магистр города, погиб.

Взгляд Рейта переместился на Соландера, чье лицо вытянулось и побледнело. Луэркас продолжил:

— Прошлым вечером мы обнаружили, что окраина города получала мало энергии и была на грани разрушения. Рон Артис мог дождаться дополнительной помощи, но в этом случае мы бы потеряли весь город и всех жителей. Поэтому он решил подключить новый источник энергии к системе и таким образом устранил опасность разрушения Полифонического Центра и последующей цепной реакции разгерметизации города, что убило бы всех нас. Однако когда он высвободил новую энергию, то не смог с ней справиться; она убила его и чуть не убила нас с Мейдан.

Новый источник энергии. У Рейта не было сомнения, что это за источник. Город Эл Маритас теперь сжигал человеческие души. Его затошнило при одной мысли об этом.

Он взглянул на Соландера и увидел, что его друга трясет, а его руки и губы побелели. И Рейт, который хотел выкрикнуть, что правосудие свершилось — люди, которые сжигали души невинных, заслуживали смерти, — вспомнил, что Соландер был близок с отцом. Даже известие предыдущего дня о том, что действия его отца выходили за рамки принятого, не уменьшили авторитет Дракона в глазах Соландера.

Для Соландера это не было воздаянием за совершенное зло; это было крушение его надежд. Он любил отца, хотя иногда боялся его. Он восхищался Роном Артисом, хотел быть похожим на него. И когда Соландер узнал, какой магией занимался отец, он захотел расспросить его о работе и о том, почему он выбрал такой путь. Хотел понять, найти смягчающие вину обстоятельства и факторы, которые бы объяснили ужасную магию, которой пользовался отец. Это позволило бы ему оставить человека, который всегда был для него кумиром, на его пьедестале.

Со смертью Рона умерли и все надежды Соландера понять и простить отца.

Луэркас все еще говорил:

— Рон Артис рисковал всем, чтобы спасти жителей Эл Маритаса. Он расстался с жизнью, мы жутко покалечены, но новая энергия теперь в системе. У нас достаточно магии, чтобы отремонтировать город и снова опустить его на морское дно. Теперь у нас достаточно энергии, чтобы все прошло безопасно. Он сделал это для вас — для всех нас. Рон Артис был великим человеком. Для меня честь, что я стал его помощником, другом и в конце — протеже. Мейдан и я сожалеем, что не смогли спасти его. Мы пытались, но оказались слишком слабы.

Рейт слушал Луэркаса, но наблюдал за Соландером. Соландер ненавидел Луэркаса. И теперь тот стоял перед ним и восхвалял Рона, называя его павшим героем, одновременно номинируя себя на роль живого героя. Ведь если Рон, который пожертвовал своей жизнью, был героем, то Луэркас и Мейдан, которые подверглись таким физическим пыткам, тоже должны стать героями.

Соландер посмотрел на Рейта, и боль в его глазах сменилась злостью.