Танит Ли - Белая змея

— Торговец рыбой сказал, что море снова откатилось, и еще дальше, чем в прошлый раз.

— Как откатилось, так и вернется. Просто приливы стали выше.

— А ночью оно поет. От Высоких врат это хорошо слышно.

— Да ладно тебе. Пусть море делает, что ему угодно.

— Эй, девушка, продай мне цветов! Сколько возьмешь за эти лилии?

— Они не продаются, — девушка покачала головой, скрытой капюшоном. — Я сама только что купила их.

Ее лилии в самом деле были прекрасны — свежие, сорванные с росой на рассветных холмах, очевидно, за Могильной улицей, где многие собирают цветы.

Почему никому не придет в голову, что цветочница не сорвала сама ни единого бутона, а заплатила за корзину лилий, роз и белого алоэ однорукой женщине, живущей у шалианского храма?

Велва проявила расточительность, расставшись со всеми до единого дрэками.

Свернув на аллею у дома кружевниц, она подошла к воротам в стене и уселась перед ними. Вскоре она услышала перестук копыт зееба и голос торговца, предлагающего товар. Он остановился, видимо, встретив покупателей, а потом, как и Велва, свернул на аллею. Терпеливый зееб нес на спине бочонок из циббового дерева, а рядом шел мужчина с подвешенным к поясу медным ковшом, с которого в пыль падали белые капли. Это был продавец молока. С тех пор, как Велва занялась изучением привычек хозяйки этого дома, она интересовалась всем, что видела. Было несложно выяснить, что раз в три дня ей доставляют молоко.

— Чистое молоко, сладкое молоко, — продавец подмигнул Велве, сидящей в обнимку со своими цветами.

Сегодня оно будет сладкое, изумительно сладкое, так что никто ничего не заподозрит. В жаркую погоду в молоко часто добавляют сахар или соль, чтобы оно не скисало.

— Здешняя госпожа любит цветы? — спросила Велва у молочника.

— Очень может быть.

— Могу ли я пройти с тобой и спросить служанку? Смотри, цветы такие свежие, их можно поставить в вазу или сплести из них венок.

— О, ты тоже слышала, что здесь бывает Лидиец, — молочник встал рядом с нею и надавил пальцами ей на живот. — А что я получу взамен, если представлю тебя служанке, и ты продашь свои цветы?

— То, что обычно получает в Застис достойный мужчина, — ответила Велва, глядя на него прищуренными глазами.

Когда они вошли во двор, мужчина выкрикнул приветствие. Зееб начал жевать сухую траву сада, и Велва, сжалившись, потихоньку от молочника скормила ему два своих драгоценных цветка.

Что-то необходимо уничтожить, чтобы жило другое. Это закон богов.

На атласной спине черного жеребца, в объятиях Лидийца, она была счастлива и цеплялась за это счастье, зная, что это еще не конец. Она надеялась, что он вполне может желать ее и дальше, хотя бы время от времени. Но ему поклонялся весь город. А она всего лишь разносчица вина в таверне, и, может быть, за всю жизнь ей не выпадет ничего, кроме этой ночи.

Ее отвергли, но она любила.

Она слышала, что он оказался в постели у ведьмы. Слухи носились из конца в конец города, обрастая подробностями и деталями — Лидиец испорчен степнячкой, потому что надменная Равнинная кобыла истомилась по нему. Но это значит, что она сошлась с ним в Застис еще до того, как он взял Велву. Да, он спрашивал дорогу к дому ведьмы… но той не оказалось на месте, и Лидиец решил заменить ее кем-нибудь менее важным. Следующим звеном стала история о ране на тренировочном дворе, наполнившая Велву ужасом. Женщина Равнин — сама Смерть. Так огромная змея способна убить крохотной капелькой яда — вот какова ее сущность. Она высосет и уничтожит его, и он умрет до срока, в полном ничтожестве, осмеянный людьми и покинутый богами.

Но этого не будет, если сегодня Велва сделает то, что намерена.

На лестнице послышался тихий стук сандалий — девушка-служанка спускалась с кувшином в руках.

— Ты не увидишь его , если думаешь об этом, — с усмешкой сказал Велве молочник. — Этой ночью он был не с ней. Наместник давал ужин в его честь, и он не мог отказаться.

Велва знала об этом ужине — как и о том, что Клинки не пьют молока.

Девушка-полукровка спустилась во дворик, и молочник принялся наполнять ее кувшин. Велва отошла чуть вперед. Служанка даже не взглянула в ее сторону. Велва незаметно толкнула мужчину в бок, тот усмехнулся.

— Это моя двоюродная сестра, — сообщил он служанке. — Сегодня ей не повезло. На рассвете она набрала этих свежих цветов для одной коровы, но та переживала размолвку с любовником и не стала покупать букет, — он помедлил, не торопясь брать деньги, протянутые служанкой. Было видно, что он очень старается. — Может быть, их захочет купить твоя госпожа? Как ты думаешь, ее можно спросить об этом? Это было бы доброе дело. Уверен, что моя сестрица не забудет оставить тебе кое-что из того, что даст твоя хозяйка… конечно, если этого будет достаточно, — его ладонь наконец-то сгребла плату за молоко.

Полукровка повернулась к Велве.

— Взгляните, девушка, какие они красивые! — с надеждой произнесла та, боясь заглянуть в ее желто-карие глаза. — Эти розы — нет ничего лучше для постели влюбленных.

Необыкновенные глаза заглянули в корзину с цветами. Велву затрясло. У нее в запасе имелось несколько уловок, и все рискованные, но она была готова пойти на что угодно — даже опрокинуть кувшин с молоком.

— Пожалуйста, девушка, может быть, вы отнесете цветы госпоже? Они понравятся ей. Лилии приносят удачу влюбленным. Сделайте это. Я могу подержать молоко, пока вы ходите с корзиной, — с этими словами Велва сунула прямо в руки служанке корзину, полную цветов с каплями росы на лепестках, и привычным движением разносчицы вина взялась за ручку кувшина. Если полукровка откажется, придется придумывать еще что-то. Но служанка спокойно отдала кувшин, приняла цветы и двинулась с ними по лестнице, как заводная кукла из Зарависса.

— Благословение Ясмат, — Велва заставила себя неторопливо, с улыбкой повернуться к молочнику.

— Именно его я и должен получить, — отозвался он.

— Деревья у ворот, — бросила Велва. — Там прохладно, и никто не увидит. Иди туда, а то она решит, что нам еще что-то надо от нее. Я приду через минуту.

— Да уж, тебе лучше прийти, — кивнул он, довольный милостью висских богов, и повел зееба через сад. Едва он отошел, Велва достала из-под плаща флакон с ядом, отвинтив крышку, окунула палец в жидкость, а потом погрузила его в глубину кувшина с молоком.

Когда полукровка вернулась, молоко уже было спокойным, а палец сухим. Вместо цветов в руках у служанки болталась щедрая связка дрэков.

— Да хранят тебя небеса, — с невинным видом Велва вручила полукровке две монеты и направилась к деревьям у ворот, где ждал своего удовольствия молочник. За все должно платить, и это тоже закон богов.