Кейт Форсит - Коготь дракона

— Эсрок! — воскликнула Хан’дерин.

— Это можно, Хан’дерин. Мама разрешила. Кроме того, ты сама уже сказала, как меня зовут, так что нечего ругаться!

Хан’дерин снова залилась краской, и Мегэн принялась с любопытством разглядывать ее шрамы. Внезапно у нее закружилась голова от усталости.

— Тебе необходимо что-нибудь съесть, прежде чем мы отправимся, — сказала Хан’дерин. — В первый раз лететь на драконе очень страшно.

С этими словами она принялась надевать на драконью принцессу кожаную сбрую, позволявшую человеку удержаться на ее спине. Как только упряжь была надета и подогнана, Хан’дерин разложила на чистой тряпице свежий хлеб, немного мягкого сыра, сушеные фрукты и флягу с травяным настоем. Мегэн охотно поела, ощущая на себе внимательные взгляды не только девушки, но и дракона, и попыталась собрать все свое мужество. Высокая девушка критически оглядела ее шерстяное платье и плед, а затем решительно стянула свои меха. Под ними обнаружились штаны и куртка, сделанные из мягкой белой кожи.

— На драконьей спине очень холодно, матушка. Лучше надеть мою одежду.

Мегэн с ужасом взглянула на белые шкуры и покачала головой. Хотя в ее плед и была вплетена белая шерсть гэйл’тиса — это были шерстинки, которые зацепились за колючие кусты на горных склонах — Мегэн не могла носить шкуры убитых животных, также, как не смогла бы надеть кожу мертвых людей. Ее замутило от мысли об этом, и она отчаянно замотала головой, несмотря на то, что Хан’дерин повторила свое предложение. Девушка посмотрела на нее с удивлением, потом пожала плечами и снова надела свои меха. Потом пристегнула к спине короткий арбалет, повесила через плечо колчан со стрелами и натянула кожаные перчатки, отороченные тем же белым мехом. На фоне серых камней и голубого утреннего неба она казалась просто ослепительной.

Как только Мегэн поела, Хан’дерин запрыгнула на спину Эсрок и протянула руку Мегэн, которая вскарабкалась наверх, воспользовавшись коленом дракона, как ступенькой. Стоило ей обвязать талию ремнем и вздохнуть поглубже, ее резко качнуло назад — Эсрок оторвалась от земли. Внезапно весь мир провалился вниз, — земля оказалась гораздо больше, чем казалось Мегэн, и проплывала слишком далеко, чтобы она могла чувствовать себя хоть сколько-нибудь уютно. В безбрежную голубизну неба вонзались заснеженные пики; под машущими крыльями Эсрок появлялись и исчезали зеленые долины и, бесконечно далеко, блестела вода, которая могла быть только Риллстером, петляющим по дороге к морю. В Мегэн вонзались сотни ледяных кинжалов. Она поплотнее закутала плечи пледом и попыталась справиться с взлетевшей юбкой. Гита, по обыкновению дремавший в уютной глубине ее кармана, протестующе пискнул.

Эсрок развернулась и спикировала вниз, заставив сердце у Мегэн уйти в пятки. На минуту ей показалось, что она вот-вот расстанется со своим завтраком. Потом Эсрок несколько раз облетела пик, набирая высоту, прежде чем снова стремительно нырнуть вниз.

— Давайте посмотрим, что сделали мои братья с этими солдатами, — предложила Эсрок и повернула в нескольких дюймах от обрыва.

От зрелища, которое предстало их глазам, Мегэн стало дурно. Широкий заснеженный луг, по которому она пробиралась неделю назад, сейчас был усеян мертвыми и умирающими Красными Стражами. Там лежало больше трехсот человек, и их плащи не отличались от окровавленного снега. Три огромных бронзовых самца поедали труп. Мегэн затошнило. Она перегнулась через плечо Эсрок, отчего драконья принцесса издала недовольный крик и брезгливо дернула крылом.

— Я думала, они были твоими врагами, — повернувшись к ней, крикнула Хан’дерин.

— Так оно и было, — сказала Мегэн, пытаясь вытереть рот, не выпустив упряжи из рук.

— Так почему ты рыдаешь об их смерти? Разве не этого ты хотела?

— Да, — угрюмо сказала Мегэн. — Именно этого я хотела. Теперь я уверена, — для всех нас настали страшные времена.

Слегка озадаченная тем, что Мегэн не считает бойню столь же занимательным зрелищем, как она, Эсрок развернулась и полетела над отрогами Драконьего Когтя, направляясь на север. Мегэн разглядела укромную долину с озером, отливающим зеленью в утреннем свете, прежде чем они миновали высокую горную гряду и начали снижаться на другой ее стороне. Мегэн глядела вниз, рассматривая широкую долину, по дну которой струилась река. Вокруг вздымались к небу обрывистые горы, склоны которых остаются белыми круглый год.

— Там внизу Проклятая Долина. Отсюда видны только верхушки Башен. Ты видишь их? — спросила Хан’дерин.

Удивившись ее словам, Мегэн напрягла зрение, но не разглядела ничего, кроме деревьев. Они начали спускаться, дрожа на холодном ветру, который дул с покрытых льдом равнин.

— Что такое Проклятая Долина?

— Разве ты не знаешь? Разве ты не ведьма из Башни?

— Я была ей, пока существовали Башни, — отозвалась Мегэн. — Но все они теперь разрушены.

— Не все, — возразила Хан’дерин.

Маленькая принцесса опустилась у начала северной Великой Лестницы, объяснив, что не может подлететь ближе из-за густого леса. Кроме того, мне пока не разрешают улетать слишком далеко от Круга.

Мегэн стало интересно, сколько же ей лет. Принцесса ответила на ее невысказанную мысль:

— Я еще детеныш, мне всего сто лет. Я родилась самой последней, и мама говорит, что я должна быть очень осторожна, потому что все остальные самки уже слишком стары, чтобы откладывать яйца.

— А в каком возрасте вы начинаете размножаться? — спросила Мегэн и услышала в ответ:

— Я уже почти созрела, но мне не нравится никто из молодых самцов. Они не принимают меня всерьез.

Когда гибкий золотисто-зеленый дракон вновь поднялся в воздух, Хан’дерин вытащила из кутов длинные изогнутые салазки. Изогнутая доска, расписанная узором из огнедышащих красных драконов, выглядела очень тяжелой, но девушка управлялась с ней привычно и легко. В салазках лежал набитый кожаный мешок. Пошарив внутри, она вытащила оттуда целый арсенал. Мегэн села, прислонившись спиной к огромной арке, и принялась рассматривать затейливую резьбу, украшавшую каменную стену. Между изображениями драконов находилась эмблема, знакомая ей со времени подъема по Лестнице — две розы между волнистыми линиями терновых ветвей. Мегэн задумалась, пытаясь понять, что она значит.

— Ты знаешь, что означают изображения на камне? — спросила она у девушки.

— Немного, — ответила Хан’дерин. — Они, разумеется, были вырезаны Рыжими.

— Почему «разумеется»?

— Ну как же, розы и шипы, — удивленно сказала Хан’дерин, и Мегэн медленно кивнула. Она вспомнила, как в детстве ей рассказывали о древней истории Эйлианана и о том, как были установлены Тринадцать Башен. Среди них была одна, припомнила она смутно, или две, которые назывались Башнями Роз и Шипов. Они были разрушены много лет назад.